***
Несмотря на стремление как можно скорее покинуть дом Ноа и вернуться к себе, мои руки предательски дрожат, когда я пытаюсь отпереть дверь. Не помогает и то, что Дэймон прижимается ко мне сзади, а его губы скользят по моей шее. Эти ощущения посылают импульсы моему члену.
Ключи падают на пол, и я матерюсь, а Дэймон в открытую смеется надо мной.
— Давай, я помогу, — говорит он и наклоняется за ключами.
Я замираю не в силах пошевелиться и пялюсь на дверь, как идиот.
Дэймон кладет руку мне на плечо.
— С тобой все в порядке?
— Наверное, глупо, что я сейчас так нервничаю?
Он убирает руку и отстраняется.
— Мы можем не делать того, к чему ты не готов.
— О, я готов... для, эм... к экспериментам. Ну, может быть не... ух...
— Экспериментов с твоей задницей? — выпалил он смеясь. — Понял. Наверное, не стоит напоминать тебе, что я предпочитаю быть сверху, не так ли?
Его легкая улыбка успокаивает меня.
— Конечно, я помню. И… — Я провожу рукой по волосам. — Я не совсем против... э-э, всяких экспериментов, как ты это называешь. Отпадное чувство ощущать чей-то палец в заднице, когда тебе делают минет.
Дэймон откашливается и не может сдержать смешок, в то время как его глаза устремлены на кого-то позади меня. Он пытается скрыть улыбку, потирая подбородок.
Я оборачиваюсь и вижу свою пожилую соседку.
— Добрый вечер, миссис Джейкобс.
В этот момент от стыда я готов провалиться сквозь землю.
Миссис Джейкобс ворчит что-то про нравы современной молодежи и протискивается мимо нас в узкий коридор.
— Как насчет того, чтобы продолжить наш разговор в квартире? — интересуется Дэймон. Как только мы оказываемся внутри и скидываем с себя куртки, он возвращается к моей теперь самой нелюбимой теме на свете. — Так, значит, ты что-то от меня скрыл. Мог бы намекнуть об этом, когда я тебе отсасывал.
— В тот момент я не мог вспомнить даже своего имени, что уж говорить о том, чтобы давать тебе указания. — Я подхожу к нему ближе. — Хотя ты определенно и не нуждался в руководстве. — Когда я пытаюсь приблизиться вплотную, Дэймон отступает.
— Кто это был? Это Мэтт ...
Я вздыхаю.
— Нет, Мэтт никогда не играл с моей задницей. Как ни странно, он и пальцем не притронулся к ней за все четыре, нет, пять месяцев, что мы с ним шалили. И раз уж мы заговорили о шалостях, то почему бы нам не приступить к ним?
— Подожди, я хочу знать больше.
— Зачем? — простонал я.
— Это связано с твоей задницей, поэтому мне интересно. — Лукавая ухмылка играет на его лице.
— Не уверен, нравится ли мне такой игривый Дэймон. Где серьезный и напряженный парень, который становится офигенно горяч, когда теряет контроль и отсасывает парню в гостевой спальне своего друга?
Зеленые глаза Дэймона темнеют и наполняются похотью.
— А вот и он, — поддразниваю я и снова приближаюсь к нему. Дэймон позволяет мне сделать буквально шаг, прежде чем снова останавливает.
Он кладет свои руки мне на бедра.
— Мэдди, — выдавливает он из себя, — ты уверен? — Он хмурится. — Прости, я не хочу быть неуверенным и раздражающим. Мне никогда не были нужны эти заверения. — Он издает печальный смешок. — А ты думал, что у тебя нервы.
Я пытаюсь заглушить в себе раздражение, потому что оно связано не с Дэймоном. Это из-за того засранца, который доставил ему столько проблем.
— У меня есть идея.
Я хватаю его за руку, тащу в спальню и толкаю на кровать, но не присоединяюсь к нему. Пока не присоединяюсь.
Мой крохотный гардероб забит вещами от и до, вдоль и поперек. Я отодвигаю рубашки, в которых хожу на работу, но это не особо освобождает пространство. Я вынужден исполнить несколько впечатляющих акробатических трюков, чтобы дотянуться до моих далеко убранных галстуков. Мне повезло, что я работаю в довольно свободной от дресс-кодов компании, и мне не приходится носить их в офисе.
— Что ты там делаешь? — интересуется Дэймон.
Я уже практически полностью залез в шкаф.
— Ага.
Дэймон хмурится, когда я извлекаю оттуда галстук.
Я медленно приближаюсь к кровати и тянусь к подолу рубашки Дэймона, чтобы стянуть ее с него. Затем подталкиваю его локтем.
— Продвинься выше на кровать. — Он скользит до тех пор, пока его голова не касается подушки, а я забираюсь на него сверху, оседлав бедра. Я закрываю глаза, изо всех сил борясь с желанием прикоснуться к твердой плоти подо мной. — Подними руки над головой.
— Я не сторонник извращений, — говорит он, что не мешает ему поднять руки и позволить привязать их к изголовью кровати.
— Успокойся. Это всего лишь небольшое ограничение свободы. Обещаю не шлепать тебя и не заставлять обращаться ко мне «господин».