— Извини. — Подруга вздохнула. — Я выжата как лимон. Но ничто не мешает тебе прогуляться.
— Одной? — Я понимала, что становлюсь занудой.
— Господи, да столько людей ищут компанию! Зайди в общую гостиную и…
— Это не для меня, — возразила я. — Это бы сделала Полли, но мне не хочется. Кстати, как вчера прошла демонстрация в Одеоне?
— Ты хочешь сказать, что не слышала? — Ди застыла в дверях. — Никто тебе не сказал?
— А я никого и не спрашивала.
— Но ведь в отделении наверняка знали! — недоумевала приятельница. — Сестры Хуппер не было, и вообще…
— Я тебя не понимаю, — отозвалась я. — Какое отношение демонстрация имеет к отсутствию сестры Хуппер? А, поняла, она возглавляла колонну?
— Точно, — подтвердила Ди. — Ее и сестру Вильямс арестовали.
— Не может быть! За что?
— За помехи движению, за нападение на полицейского и за отказ покинуть помещение кинотеатра по требованию управляющего, — перечислила подруга. — По крайней мере, такие доводы привела полиция. Хорошая реклама.
— Хорошая? — повторила я. — Ди, ты, наверное, с ума сошла. Так чем все закончилось?
— Джордж Форд внес за них залог, но сегодня утром они должны были присутствовать в суде. Им ничего серьезного не инкриминировали, просто обязали сохранять порядок, — успокоила меня подруга. — Должно быть, судья на нашей стороне. А вот старшая сестра устроила ужасный разнос Вильямс. Бедная ведьмочка! Ну все, я ухожу. Ах да, кстати, старичок Планкетт сегодня снова попал в больницу. Он о тебе спрашивает, передает привет и все прочее.
— Мой мистер Планкетт? — улыбнулась я. — Он милашка. С чем на этот раз?
— Якобы нужно сделать новую колостомию. Не слишком умно придумано, впрочем.
— Бедный старичок, — печально вздохнула я. — По правде сказать, мне непонятно, как он так долго к нам не попадал. У него чертовски опасное новообразование. Передай ему привет и скажи, что я попробую его навестить.
— Обязательно, — пообещала приятельница и закрыла дверь.
Я осталась дома, закончила читать «Секретное оружие» и начала биографию леди Рендолф Черчилль. Фотография герцога Кински напомнила мне мистера Кершоу. Должно быть, это чудесно, подумала я, когда в твоей жизни столько любимых. Особенно в викторианскую эпоху. Сегодня, в 1970-м, мы уже не можем жить такой яркой жизнью или только я не могу?
Может быть, что-то не так со мной? Возможно, я испытываю тот самый «дефицит эмоций», по выражению Деза? Или я недостаточно взрослая для длительных отношений?
Я долго размышляла в одиночестве. Потом полежала в ванне, оделась и направилась в кофейню на другой стороне шоссе. Единственным посетителем из «Мей» кроме меня был какой-то санитар из хирургии. Он шумно и во всех подробностях поведал мне, что именно сестра Крейг сказала Мей Вильямс об аресте, а потом ушел на свидание с подружкой. Я заказала еще кофе и уселась читать о Дженни Черчилль, но никто из знакомых так и не пришел. Я пересекала сад, срезая путь по лужайке к общежитию, когда вдруг услышала знакомый голос. Это был голос Мартина.
Я остановилась и, затаив дыхание, прислушалась. Разговаривают двое, поняла я, и их голоса доносятся от каменной скамейки в живой беседке, мимо которой я как раз собираюсь пройти. Сидящие там не могли меня заметить сквозь кусты, к тому же небо над головой цвета густого индиго было беззвездным. Я очень тихо подошла поближе и узнала обладательницу второго голоса. Это была Ди.
— Нет, Мартин, дорогой, ты должен сам ей все рассказать.
Это было просто великолепно.
Когда Ди поднялась на третий этаж, дверь моей комнаты была приоткрыта. Мне удалось спокойно спросить:
— Хорошо провела вечер?
Я дала ей шанс. Но она ответила:
— Да, спасибо. А ты?
— Очень мирно, — соврала я. — Я читала о Дженни Черчилль и всех ее любовниках. Она была той еще штучкой.
— Ей повезло, — отозвалась подруга.
— Кстати, она похожа на тебя. Ты должна обязательно прочесть о ней, когда я закончу. Впрочем, не думаю, что тебе для очередного приключения нужен какой-то толчок.
— И что твои слова должны означать? — Ди остановилась и посмотрела мне прямо в глаза. — Ну?
— Ничего, — равнодушно произнесла я. — Ровным счетом ничего. Забудь о них.
Я вернулась в комнату, захлопнула дверь и с минуту прислушивалась к удаляющимся шагам подруги. По моему лицу текли слезы, и я злилась за это на саму себя.
Глава 6
Только в четверг утром я почувствовала, что значит быть членом терапевтического сообщества, в противоположность обслуживанию больных людей в обычных палатах. Поджидая остальных пациентов группы В около девяти часов утра, мы с Тони разговорились в библиотеке. Он рассказывал мне о лошадях, потому что им с Робертом разрешили в тот день на местной конюшне совершить часовую прогулку верхом.