Я ожидала всеобщего осуждения, но Мартин только кивнул:
— Это верно. Я с этим согласен. Кто-нибудь еще хочет высказаться?
Роберт уныло произнес:
— Мы снова должны повторять то же самое? Я хочу сказать, мы постоянно возвращаемся к этому дурацкому противостоянию между Полли и Роуз.
— И это по-настоящему скучно. — Мартин обернулся. — Не так ли?
— Да, вот это по-настоящему скучно!
— Кто-нибудь еще так думает? — Мартин подождал, пока единомышленники Роберта поднимут руки (подняли почти все), потом вытянул вверх свою. — Ладно. Что скажешь, Роуз?
— Мне нечего вам сказать. — Дама остервенело вонзила спицу в клубок ниток. — Совершенно нечего.
— Тогда перестань думать о своей неприязни, — обратилась к ней Додо. — Вот что представляет опасность и в группе, и за ее пределами. Не слова людей, а их мысли. Их отношение друг к другу. Им следовало бы выразить свои чувства и таким способом избавиться от накопленной агрессии.
Эми Брукс наконец собралась с духом и высказалась:
— Я думаю, Додо права. Я тоже думала кое о чем и хочу поделиться своими соображениями. Роуз, вместо того чтобы вязать нечто неопределенное, вязать бесцельно, почему бы тебе не связать конкретную вещь? По-моему, ты так же относишься к терапии: не хочешь ничего достичь. Твой подход к лечению неконструктивен. Но если бы ты закончила что-нибудь, шарф, например, возможно, ты увидела бы свет в конце туннеля, и терапия начала бы тебе помогать. И потом, ты пришла сюда освободиться от груза переживаний, а не вязать всю жизнь нечто бессмысленное.
Пол, маленький, тихий и необычно заинтересованный, наклонился вперед:
— Может быть, для нее вязание — убежище от реальной жизни? Я имею в виду, что существуют люди, которые таким способом защищаются от окружающего мира. Дез говорил об этом. Что скажешь, Роуз? Ты считаешь наше отделение местом, где можно жить не неся ни за что никакой ответственности? Ты чувствуешь себя здесь в безопасности?
Роуз начала плакать, неуклюже вытирая лицо грязной, неопределенного цвета пряжей. Я подумала, были ли ее нитки когда-нибудь белыми и как долго эта женщина вязала из них нечто, а потом распускала.
— Это неправда. Ну скажите же им, доктор Мартин! Скажите им, — причитала она. — Я не хотела ехать сюда, меня прислали!
Мартин не смотрел на нее.
— Действительно, Роуз? — Он смотрел на меня. — Ты знаешь, сестра Лин была с нами целый день. У нас у всех было время составить свое представление о ней. Лин сможет нас получше узнать, если мы расскажем ей свое мнение.
— Нет! — вырвалось у меня. — Пожалуйста, нет.
Эми повернулась ко мне:
— Не позволяйте им смущать себя, сестра. Такое было и со мной! Мартин прав, всегда лучше начинать с самого трудного. Кроме того, такие беседы полезны.
— Хорошо, — сказал Мартин. — Итак, Роберт?
— Я думаю, она умна, но не слишком наблюдательна. Вчера у меня вылетело несколько слов, которые она обязательно должна была связать с Роуз, но сестра не обратила на них внимания. Она все еще не понимает, как сильно мы все здесь зависим друг от друга. Может быть, это делает ей честь?
— Тогда ты сам нам их скажи, — предложил Мартин.
— Я обмолвился, что Роуз напоминает мою маму. Но пока я не готов говорить об этом. Сейчас эта тема не совсем уместна, и я буду обсуждать ее с Дезом.
Мартин кивнул:
— Хорошо. Тони?
— Мне кажется, сестра Лин готова учиться. Придя сюда, она не стала притворяться, будто все знает. А ведь некоторые так делают. Она добрая, но может быть слишком мягкой с людьми, которые этого не заслуживают.
— Понятно. Додо?
— Жалоб нет.
— Полли, ты еще не уверена, да? Кети? Кто-нибудь еще? Нет? А что думаешь ты, Роуз?
Роуз склонилась над вязаньем:
— Я не хочу ничего говорить, доктор Мартин. Я не хочу никого раздражать.
Мартин откинулся на спинку стула:
— Неплохое начало, сестра Лин. Но не поздравляйте себя. Вам и дальше будет нужно зарабатывать хорошее отношение.
— Постараюсь, — тихо ответила я. Мое лицо горело. Я бы очень хотела, чтобы они нашли другую тему для разговора.
Возможно, молчаливый Лео почувствовал мое смущение. Он перебил:
— Роберт хотел обсудить изменения в группе А. Я пообещал, что мы затронем этот вопрос. Ты все еще этого хочешь, Роберт?
— Кажется, я передумал, — произнес парень. — Мы можем забыть об этом?
Ян Макбрайт улыбнулся Тони:
— Думаю, у Тони есть для нас сообщение. Видимо, он хотел приберечь его на десерт.
— Предатель, — фыркнул собеседник. — Ну хорошо. Но у меня есть и вопрос тоже… Вот что: у меня было собеседование с редактором «Шрусбери кроникл» и…