Эми Мур долго и с любопытством смотрела на меня, а потом провозгласила:
— Знаешь что, Дрейк? Все-таки ты непробиваемая консерваторша.
Консерваторша или нет, но без пятнадцати минут девять я быстро накинула пальто и была готова прогуляться на автостоянку.
Глава 7
Сейчас уже сложно вспомнить, чего именно я ожидала. Наверное, неловкого объяснения с Мартином (если он придет, конечно) или, наоборот, его пугающей откровенности. Я была готова ко всему — от короткой резкой ссоры до длинного, нудного разговора. Но ни одна из воображаемых ситуаций не предполагала столь странных событий.
Во-первых, Мартин был не один. Он стоял прислонившись к машине и болтал со стройным, симпатичным незнакомцем в твидовом костюме. Я его не знала. Мужчина первым заметил мое появление и указал на меня Мартину, а когда я подошла поближе, даже и не подумал уйти.
— Вот и ты, Лин, — улыбнулся Мартин. — А это Джон Айткен. Джон и его жена — мои старые друзья. Джон, это Лин Дрейк.
Айткен крепко сжал мою ладонь. Его рукопожатие было сильным и выдавало человека, заслуживающего доверия.
— Я рад наконец-то вас увидеть, — произнес он приятным голосом.
— Наконец? — вопросительно произнесла я, когда он открыл мне дверцу машины. — Разве я опоздала?
Джон сел на заднее сиденье, а Мартин завел мотор.
— Нет, совсем нет. Я имел в виду, что мне о вас рассказывали уже раза три.
Я незаметно покосилась на Мартина, но он казался полностью поглощен дорогой.
Почувствовав мой взгляд, он сообщил:
— Мы должны захватить жену Джона. Она еще не была готова к выходу, когда я за ними заехал. Ты же знаешь, как долго могут прихорашиваться женщины. Потом мы поужинаем в «Малтшовеле». Ты не против? Мы устроим прощальную вечеринку: завтра они оба улетают на Багамы.
«Малтшовел» — один из тех ресторанов, в которых крошечный стейк стоит не дешевле трех фунтов. Там могли бы запросить пять шиллингов даже за стакан воды из-под крана, и все же многие считали, что удовольствие того стоит. Это совсем не уровень Мартина, подумала я.
— Понимаю, — кивнула я.
Но на самом деле я вообще ничего не понимала.
Мартин улыбнулся уголками губ.
— Джон платит, — уточнил он. — Это ведь его медовый месяц. Мы решили устроить вечеринку вместо свадебного приема, я ведь не смог вытащить тебя из дому в субботу. Они женаты уже четыре дня, но еще не отпраздновали это событие. Все времени нет.
— У нас было время, приятель, — возразил Джон из-за моей спины. — Но мы никак тебя не могли поймать. Сначала марш протеста сестер, потом ты не мог заставить Лин назначить дату встречи…
— Да, — согласился Мартин. — Ты долго увиливала, правда, Лин? Но это не важно, раз теперь ты здесь.
— Мне очень жаль, — извинилась я. — Не знала, что из-за меня откладывается что-то важное, тем более медовый месяц на Багамах.
— Ты ничему не помешала, — возразил Вудхерст. — Они все равно не могли вылететь раньше завтрашнего дня… Ну, вот мы и приехали.
Мы остановились в квартале богатых домов с роскошными квартирами. Наши ребята из скорой помощи называли его улицей Городских Шишек, а официально район именовался Особняки Фозерингей. Джон взбежал наверх по белоснежным ступенькам, чтобы поприветствовать спускающуюся вниз хорошенькую девушку. Миниатюрная, с золотистыми волосами, в накинутой поверх платья серой беличьей курточке, она выглядела ухоженной. Когда она уселась на заднем сиденье машины, Мартин представил ее:
— Лин, это Пиппа, жена Джона.
Она слегка наклонилась вперед, и я почувствовала легкий аромат «Претекст». Этот запах ей очень подходил.
— Я так рада, что вы реальная, — произнесла она мелодичным голосом. — Честно говоря, я не совсем в вас верила, Очень мило, что вы на самом деле существуете.
Мне стало интересно, как же Мартин им меня описывал.
— Мы оба знаем его с тех пор, когда он бегал в коротких штанишках, — объяснил Джон. — Я тоже в вас не верил. У Мартина было много причин вас выдумать, и такой поступок был бы в его духе. Вы должны извинить наш излишний интерес.
Именно тогда я решила бросить заниматься самоанализом, самовнушением и разгадыванием чужих загадок и начала просто наслаждаться вечером.
— Каким он был в детстве?
— Ужасным и с кучей прыщей, — хмыкнул Джон.
— Да нет же! — возразила Пиппа. — Он был очень милым: невинный взгляд, огромные глаза. Все просто таяли…