— Это верно, — согласился Роберт. — Какая польза отучивать человека от конфет, или пива, или женщин? Он только разовьет новые симптомы стресса вместо старых. Дез, а ты что думаешь?
Это был сложный вопрос. Мы все еще его обсуждали, когда пришло время ленча.
Я зашла взглянуть на сестру Каттер, прежде чем отправиться в столовую. Женщина выглядела намного лучше, и на этот раз она меня узнала.
— Сестра Дрейк, — сонным голосом сказала Сильвия. — Так, значит, теперь вы работаете здесь?
— Да, а мое место заняла сестра Воттс, так что в палате все в порядке. Да, и мистер Планкетт снова на любимой кровати.
Она слегка улыбнулась:
— Он хороший человек.
Потом она снова закрыла глаза.
Сиделка, стоявшая у ее изголовья, последовала за мной в коридор. Ей было лет сорок, она была полноватой, а ее лицо — добрым.
— Сильвии гораздо лучше, не так ли, сестра? Лекарства сделали свое дело. Я ей говорила, что вы теперь работаете у нас, но она забыла. Такое случается. Это самое плохое в шоковой терапии: память слегка расстраивается.
— Но она ведь со временем восстанавливается?
— Чаще всего — да. Это словно… словно люди забывают то, о чем им не стоит помнить. Ужасные события, которые с ними произошли, — убеждала меня женщина. — Они не забывают, как выполнять привычную работу, например. Но вот чувства больные иногда забывают.
— Тогда давайте надеяться, что она забудет мистера Кершоу.
Сиделка покачала головой:
— Сильвия не забудет случившегося. Только свои чувства, связанные с его смертью. Это похоже на забывание боли при родах. У меня пятеро детей, так что я знаю, о чем говорю, — вздохнула она. — Ты помнишь, что происходило во время рождения ребенка, но не помнишь, что ты чувствовала… Сестра его очень любила, да?
— Думаю, очень, — ответила я. — Бедняжка…
И все же я считаю, что ей повезло больше, чем мне. У нее не было необходимости видеться с мистером Кершоу каждый день, зная, что ее любовь безнадежна. А мне предстоит еще очень долго работать вместе с Мартином.
Дез обнаружился в столовой, он помахал мне рукой и указал на пустой стул рядом со своим. Индиец внимательно изучил рыбный пирог, который я принесла:
— Да, это совсем не уровень «Малтшовеля», я думаю.
— Кто тебе сказал? — удивилась я.
— Мартин. Он интересовался моим мнением о том, понравится ли тебе поужинать в этом ресторане или лучше «Литтлтон-Армс».
— Правда? — ошеломленно спросила я. — Послушай, Дез, не подумай ничего дурного. Все было замечательно, но мы там были вчетвером.
— Я знаю.
— А кто еще знает? — начала я допытываться.
Дез усмехнулся:
— Думаю, только я.
— Но почему, Дез? — Почему он вообще это обсуждал, в конце концов подумала я, он ведь Деза знает не дольше пары недель.
— Просто я сказал кое-что. Впрочем, это не важно.
— Ты не спрашивал его…
— Мне нужно идти. — Индиец быстро поднялся. — Доктор Бернштейн будет искать меня, чтобы обсудить состояние сестры Каттер. Так что извини.
У меня едва не сорвался с языка вопрос, говорил ли он с Мартином о Лоле Монтес. Дез, должно быть, догадался об этом и поспешил исчезнуть, потому что доктора Бернштейна не было в отделении, когда я вернулась, а Эми Мур пояснила:
— Он никогда не появляется по средам. Это его личный выходной в клинике. И разве он не уехал в Бетлем с Мартином и Додо?
— Мне показалось, Дез упомянул о беседе с ним, — с сомнением проговорила я. — Может быть, он ждал только телефонного звонка от доктора?
— Дез? — Девушка рассмеялась. — Дез — это сплошной ходячий розыгрыш. Не верь ни одному его слову. Он весь — одна большая шутка. Между прочим, этот индиец потрясающе составляет гороскопы. Мне кажется, все азиаты немного психологи? Почему бы вам не сказать ему дату своего рождения и не посмотреть, что он вам предскажет? Мой гороскоп был так правдив, что я была потрясена.
— Если он такой шутник, я не стану его просить об этом, — возразила я. — Он просто придумает несколько вероятных ситуаций, и все.
— Ну хорошо. Я ему просто отнесу данные и скажу, что это день рождения подруги.
— Боже, это все такая глупость, — сказала я.
— Но ты ничего не потеряешь, — улыбнулась Эми. — Ладно, договорились.
Она быстро и небрежно нацарапала число на изнанке передника, где все сестры делают записи. А потом я спросила:
— Какие у меня обязанности сегодня вечером?
— Если хочешь, останься с сестрой… То есть, я хотела сказать, с Сильвией, ненадолго. Или ты могла бы организовать группу, которая попытается делать шарфы на продажу. Если, конечно, знаешь что-то о ткацких станках.