— Ты всегда так встречаешь тех, кто спасает тебе жизнь, храмовник? — спросила она.
Хольманн впился в нее взглядом. Рука его дрожала.
— Зачем ты меня так мучаешь, чудовище? Почему играешь со мной? Почему бы не убить меня и дело с концом?
Ульрика моргнула и опустила меч.
— Не знаю. Именно это я должна сделать, именно это и собиралась сделать, а миг спустя… — Она обвела рукой валяющиеся трупы упырей. — Я уже рубила этих тварей.
— Почему? — настаивал Хольманн. — Для каких чудовищных затей я нужен тебе живым?
— Нет, герр Хольманн, — вздохнула девушка. — Никаких затей. Я… я просто не могу тебя убить.
Ульрика горько усмехнулась.
— Кажется, я… я люблю тебя.
— Не лги мне, тварь! — закричал Хольманн. — Порождения ночи не могут любить! У вас нет сердца!
— Я тоже слышала об этом, когда жила, — сказала Ульрика не столько ему, сколько себе. — Но вот я мертва и обнаружила, что все по-другому. Не будь у меня сердца, разве испытывала бы я такую боль?
Хольманн усмехнулся.
— Вот какую карту ты хочешь разыграть. Любовь. Сентиментальность. Но тебе не удастся заставить меня опустить пистолет.
Ульрика посмотрела на рыцаря, хмурясь, и тут ее осенило.
— Так почему же ты не стреляешь, храмовник? — спросила она. — Про вас, охотников на ведьм, говорят то же самое — что у вас нет сердца.
Хольманн смотрел на девушку. Пистолет плясал в его руках.
— Сука! — крикнул он. — Шлюха!
Охотник издал горловой звук — нечто среднее между рычанием и рыданием — и приставил пистолет к своей голове.
— Нет! — закричала Ульрика и прыгнула на Хольманна.
Выстрел грохнул, когда она схватила храмовника за запястье. Ульрика повалила рыцаря на траву, не зная, жив тот или мертв. Она скатилась с него и встала на колени, глядя сверху вниз. В одной руке Хольманн сжимал пистолет, другая упала ему на лицо. Ульрика отвела ее и испустила вздох облегчения. Лицо охотника на ведьм почернело от пороховой сажи, брови сгорели, но пуля прошла мимо. Рыцарь был жив — но на благодарность, похоже, рассчитывать не приходилось.
Он выдернул руку, которую Ульрика все еще сжимала, и перекатился на бок, отвернувшись от девушки.
— Оставь меня!
— Храмовник Хольманн, — начала Ульрика. — Фридрих…
— Я убил своих родителей, потому что их запятнала скверна, — выдавил Хольманн. — Мать и отца! А тебя не могу!
Он закрыл лицо руками.
— Я не достоин называться храмовником Зигмара. Я не должен жить!
Больше всего Ульрике хотелось утешить охотника, но девушка знала, что ее поддержки тот не примет.
— И я не могу убить тебя, — сказала она мягко. — Хотя это ты указал на меня товарищам, уничтожаешь моих сородичей и поджег дом, в котором я была.
На вершине холма, подобно цветкам, расцвело тепло трех медленно бьющихся сердец. Ульрика посмотрела туда. Среди кипарисов двигались силуэты упырей. Она подняла меч и встала на ноги, готовясь достойно встретить кадавров.
— Храмовник Хольманн, подъем, — позвала Ульрика. — Есть работа.
Твари, вопя и завывая, понеслись вниз по склону. Храмовник обернулся на звук, застонал, но тоже поднялся на ноги.
Ульрика прыгнула врагам навстречу. Первого она ударила по голени, упырь захромал, вампир развернулась и насадила на меч второго. Третий врезался в нее сбоку, и они вместе покатились вниз по склону. Тварь царапалась и кусалась.
Они скользили по влажной траве, пока не остановились. Ульрика сжала горло упыря и оттолкнула вонючую пасть подальше от себя, но кадавр продолжал увлеченно драть девушку когтями. Рука, сжимающая меч, оказалась придавлена к земле всем весом ее тела, и высвободить оружие Ульрика не могла.
— Грязный червяк, — прорычала она. — У меня тоже есть когти.
Ульрика сжала пальцы на шее противника, выпустила когти и рванула изо всех сил, разорвав горло. Вместе с фонтаном крови наружу вылетел обрывок трахеи. Упырь завалился назад, хватаясь за разодранную шею и пытаясь кричать. Ульрика наконец высвободила руку с мечом и вспорола бок твари, ломая ребра и рассекая легкие.
Упырь свалился с нее, дав возможность вылезти из-под кровавых останков. Чуть выше по склону Хольманн добивал того, которому Ульрика подрубила ногу. Враг рухнул, меч Хольманна торчал из его правого глаза. Охотник на ведьм повернулся к Ульрике лицом, тяжело дыша. Его глаза полнились болью и сомнениями.
Ульрика остановилась, подняла руку.
— Не стоит проходить это все по второму кругу, а, храмовник? — сказала она, и указала на холм: — Здесь у нас одна цель. Мы оба хотим узнать, что прячется за этими деревьями. Мы оба жаждем убить эту тварь. Давай временно, ради достижения общей цели, отложим вражду, что разделяет нас.