Ульрика вздохнула.
— Возможно, эта тварь убьет нас обоих, отлично решив все наши проблемы.
Хольманн нахмурился.
— Ты тоже хочешь убить это чудовище?
— Разве мы не вместе выследили его? — спросила Ульрика.
— Но я подумал…
— Что заманить тебя сюда — это такая уловка? — засмеялась Ульрика. — Герр Хольманн, если бы я хотела убить тебя, я могла бы это сделать прямо в зачумленном доме. Да если уж на то пошло — в канализации, где мы столкнулись в первый раз. Нет. Кое в чем я тебе солгала, но, когда я говорила, что охочусь на вампиров, я сказала правду.
Ульрика взмахнула мечом, стряхивая с лезвия кровь упыря, и двинулась вверх по склону, к деревьям.
— Так что, ты идешь? Чудовище, которое мы ищем, — там.
Некоторое время Хольманн не двигался с места, не в силах принять решение, но наконец последовал за девушкой.
Нагнав ее в начале кипарисовой аллеи, рыцарь нахмурился и принюхался.
— Это от тебя пахнет розовой водой?
Ульрика поежилась от неловкости.
— Мне пришлось позаимствовать одежду. Не бери в голову. Прибавь шагу.
ГЛАВА 22
В СКЛЕП
Когда Ульрика и Хольманн прошли по кипарисовой аллее и остановились, осматривая заполненную туманом чашу долины, охотник на ведьм озадаченно произнес:
— Почему я не мог сюда попасть?
— Чары, — улыбнулась Ульрика. — Это называется сотрудничеством. Ты разговариваешь со жрецами. Я вижу то, что скрыто колдовством.
Вампир напрягла сверхчеловеческие чувства, пытаясь обнаружить в тумане впереди слабо мерцающее тепло сердец, услышать шаги, но ничего подобного не нашла. Она крадучись двинулась к склепам внизу, что окружали пересохший фонтан.
Хольманн, все еще в замешательстве, последовал за девушкой.
— Ничего не понимаю, — сказал он. — Зачем вампиру охотиться на другого вампира?
Ульрика затаилась за статуей крылатого святого с мечом в руках. Она подняла голову и принюхалась. Здесь стояла настолько сильная трупная вонь, что остальные запахи не ощущались.
— Ну, попробуй вообразить, что мы тоже умеем объединяться ради общей цели. Как люди, — объяснила она. — Между вампирами случаются ссоры. Среди вампиров бывают убийцы и сумасшедшие, которые бросаются на своих же, убивают сестер. И тогда другим приходится выяснить, в чем дело, что случилось, — ради общего блага, ради спасения остальных.
Ульрика двинулась дальше.
— Не бывает хороших вампиров, — сказал Хольманн, крадясь следом. — Все они — чудовища, которые пьют кровь людей. Даже ты.
— Но если эту кровь отдают по доброй воле? — спросила Ульрика.
Храмовник сердито хмыкнул.
— То есть ты сначала зачаровываешь человека до состояния безвольного раба, а потом говоришь, что кровь тебе отдали по доброй воле?
Ульрика собиралась ответить столь же резко, но осеклась на полуслове. Слова охотника на ведьм неприятно перекликались с ее собственными впечатлениями от общения с донорами, чью кровь девушке доводилось пить. Квентин и Имма превратились в безвольных кукол после того, как она угостилась их кровью. Откуда Ульрике знать их истинные желания и намерения до того, как эти двое попали под чары своих хозяек, Альфины и Габриеллы?
— Предлагаю тогда просто остановиться на том, что одни вампиры хуже других, — наконец произнесла Ульрика.
«Как и охотники на ведьм», — добавила она про себя. Эта мысль породила другой вопрос.
— Почему ты пришел сюда один? — обратилась Ульрика к Хольманну. — В прошлый раз ты убедился, что в одиночку здесь не справиться. Тебе следовало вернуться с подкреплением. Где твои товарищи по оружию?
Хольманн фыркнул.
— Капитан Шенк уверен, что все городские вампиры ему уже известны. Он продолжает охоту на них в Фаулештадте. Мы отправились в «Голову волка», потому что какая-то женщина сообщила: там рассадник вампиров. И действительно, нашли там вас. Вы сбежали, но когда я напомнил Шенку об этом склепе, он даже слушать не стал. Капитан сказал, что чудовища не могут жить на освященной земле. — Хольманн снова фыркнул. — Так что я вернулся сюда один.
Ульрика почти не слышала его слов. Она схватила его за плечо и спросила:
— Какая женщина? Кто сказал ему о «Голове волка»?
Хольманн пожал плечами, сбросив ее руку, и отстранился.
— Не знаю. Меня там не было.
Ульрика выругалась под нос. Гермиона? Кто еще мог это быть? И все же, как сказала Габриелла, могла ли леди оказаться настолько глупой, чтобы навлечь подозрения на себя, разоблачив кузину?