Ульрика повернулась, готовая встретить очередного противника, но бой закончился. Еще двое раненых упырей, вопя от ужаса, удирали из склепа по лестнице. Вокруг вампира и храмовника остались только мертвые — или умирающие — враги.
— Их надо догнать, — сказал Хольманн, наконец освободив кисть из пасти мертвого кровососа.
В разрыве перчатки влажно алела рана.
Ульрика покачала головой и двинулась к огромному гробу.
— Они — всего лишь сторожевые псы. Я хочу видеть хозяина.
На пути девушка добила нескольких упырей — те еще дышали. Перешагнув через трупы, Ульрика оказалась около гроба. Хольманн присоединился к ней, на ходу доставая кол и молот. Невыносимое зловоние окатывало мощными волнами, почти лишая возможности дышать. Ульрика зажала нос. Хольманн поморщился и занес кол и молот над головой, чтобы пробить вампира, как только его увидит.
Охотники заглянули внутрь. Гроб пустовал. На дне виднелась влажная заплесневевшая земля, в которой отпечатались контуры огромной уродливой фигуры.
Ульрику охватила паника. Если убийцы нет здесь, то где же он? Что сейчас делает? На кого охотится в этот раз? Ульрике казалось, что она знает ответы на эти вопросы.
— Ну и здоровая же тварь, — сказал Хольманн.
Он закашлялся от вони и убрал кол и молот обратно за пояс.
— Это оно разнесло все в щепки в зачумленном доме.
Ульрика отошла от гроба.
— Да, оно, — согласилась вампир. — И растерзало жертв на куски.
— Ты о тех вампирах говоришь? — переспросил Хольманн.
— Тем не менее они — его жертвы.
Девушка повернулась к кровати, стоящей рядом. Аккуратно заправленная, в сочетании с царившим вокруг бардаком она выглядела особенно жутко. Ульрика не могла представить, чтобы ею пользовался обитатель гроба. Вампир наклонилась к подушке, обнюхала и через вездесущую вонь разложения ощутила аромат гвоздики. Запах маленького человечка, которого она преследовала в канализации, чернокнижника, что посетил дом Альдриха вместе с чудовищем, чуть не прикончившим Габриеллу.
Ульрика обогнула кровать и подошла к маленькому письменному столу. Он тоже хранил запах чернокнижника, и вещи на нем явно разложила та же аккуратная рука, что заправила кровать. На полочке над столом ровными рядами стояли тетради в кожаных переплетах. Перья, промокашки, сургуч и пачку пергаментных листов расставили в специальных отверстиях в столе. Стопка тяжелых фолиантов, древних, жутких и заплесневелых, высилась на левом краю стола, выстроенная как по линеечке.
— Их нужно сжечь, — сказал Хольманн, злобно глядя на книги.
— Сделай такое одолжение, — рассеянно ответила Ульрика.
Она села за стол, взяла с полки тетрадь, лежащую на правом краю, и бегло пролистала. Ульрика надеялась найти хоть что-нибудь, что укажет на местонахождение убийцы или прольет свет на замысел чернокнижника, но записи оказались сделаны на неизвестном языке. Ни одна из букв даже не показалась ей знакомой. Однако вампир узнала написавшую их руку. Этот же аккуратный почерк она видела на записке шантажиста, которая выманила из особняка госпожу Альфину и заставила отправиться в зачумленный дом.
Девушка пристально смотрела на слова, которые не могла прочесть. Она не сомневалась — тайна прокатившихся по Нульну убийств вампиров здесь, перед ней, но чуждый язык хранил секрет надежнее семи печатей. Ульрика протянула тетрадь Хольманну. Храмовник, осторожно прикасаясь лишь к краям фолиантов, брал книги со стола и относил в костер.
— Можешь прочесть? — спросила Ульрика.
Хольманн остановился, заглянул в тетрадь и скривился.
— Это тайнопись колдунов, — сказал он, усмехаясь. — Нам показывали, как она выглядит, но читать ее не обучили — чтобы скверна не проникла в наши души.
— Очень мудро, — с сарказмом в голосе заметила Ульрика. — Но не слишком-то полезно.
Она переворошила пачку листов пергамента, но все они оказались пусты. Тут Ульрика заметила, что в столе есть ящик, и открыла его. Внутри обнаружились очень любопытные вещицы. Слева лежали три золотых шарика на цепочках — в таких носят ароматические травы. Посередине находилась небольшая стопка сложенных листов бумаги. Оставшееся место справа занимали отрубленные передние лапы животного — скорее всего, крупной собаки. Их отделили от тела в коленных суставах и аккуратно перевязали. Ульрика смотрела на покрытые черным мехом лапы, и тут осознание обрушилось на нее. Отпечатки лап в грязи около «Серебряной лилии» — вот чем их сделали! Чернокнижник убил бедного пса, чтобы создать ложный след, указывающий на Матильду. Несомненно, из этого же животного он выдрал и клочки шерсти, которые разбросал там.