Ульрика задумалась, взвешивая слова храмовника. Она знала по опыту, что может перебраться через стену Альтештадта и, скорее всего, даже через главную городскую стену. Но каждое такое восхождение отнимет много времени — к тому же это довольно опасно даже для нее. И хотя Ульрика быстрее и выносливее любого человека, она не быстрее и не выносливее лошади. Хольманн прав. Путешествовать с ним гораздо более быстро и удобно, чем без него.
Ульрика поджала губы, но кивнула.
— Ты можешь пойти со мной, но при одном условии.
Настала очередь Хольманна напрячься.
— И каком же?
— Ты поклянешься Зигмаром и своей честью, что не причинишь вреда моей госпоже и всем, кто там будет с ней, и не попытаешься схватить ее — ни сегодня, ни когда-либо.
Лицо храмовника потемнело.
— Я не могу дать такую клятву.
— Ты должен, — сказала Ульрика. — Ради всех богов, Хольманн. Пожалуйста. Оставь это дело Шенку. Если он сочтет их виновными, пусть будет так. Но ты не будешь пытаться обличить их сам. Вот и все, что я прошу.
— Ты всего лишь просишь, — сказал Хольманн, — чтобы я отрекся от обетов, которые дал, и перестал быть храмовником Зигмара.
— Нет, — возразила Ульрика. — Гораздо меньшего. Просто… просто выбери другие цели. Обрати внимание на культистов, ведьм, некромантов. Тех, кто мне безразличен.
Хольманн заколебался, затем отвернулся.
— Я… я не могу. Храмовник Зигмара не может выбрать другие цели, кроме проявлений зла, что находятся прямо перед ним. Извини.
Ульрика вздохнула.
— Что ж, тогда здесь мы и простимся. Удачи.
Она повернулась и двинулась к лестнице. На полпути Хольманн окликнул ее:
— Стой!
Ульрика оглянулась, абсолютно уверенная, что увидит наведенные на нее пистолеты. Но не увидела. Хольманн стоял в дверях маленького зала, опустив голову, не в силах встретиться взглядом с вампиром.
— Клянусь, — сказал охотник.
Ульрика пристально посмотрела на него.
— Правда?
— Да. Этих тварей нужно уничтожить.
Ульрика развернулась и подошла к храмовнику.
— Тогда я хочу услышать твою клятву. Полностью. И смотри мне в глаза.
Хольманн неохотно поднял голову и встретил ее взгляд. Он выглядел несчастным.
— Я клянусь, — произнес рыцарь, — Зигмаром и моей честью не причинять вреда и не пытаться задержать твою госпожу и любого, кто там с ней будет, ни сегодня, ни впоследствии.
В голосе храмовника слышалась такая боль, что Ульрика содрогнулась. Затем коротко поклонилась ему на военный манер.
— Благодарю, герр Хольманн. Вы оказали мне большую честь, дав эту клятву.
Ульрика повернулась к ступенькам.
— Поспешим же. Больше нельзя терять время.
ГЛАВА 24
ПРЕДАТЕЛЬСКИЙ ПОЧЕРК
Последние уцелевшие упыри сидели на надгробиях, сваленных перед выходом из мавзолея. Увидев Ульрику и Хольманна, выходящих из соседнего склепа, твари завопили и кинулись врассыпную. Не обратив на них никакого внимания, вампир и храмовник бросились бегом по холмам и долинам покрытого туманом кладбища, пока не добрались до стены, утыканной поверху кольями. Ульрика легко запрыгнула на нее, а затем без заметного усилия втащила наверх Хольманна, словно ребенка, а не крупного мужчину. Охотник на ведьм во время этой демонстрации нечеловеческой силы бормотал под нос проклятия, но негромко. Спрыгнув со стены, они поспешили вниз по улице.
Хольманн знал таверну в дальней части Храмового квартала, хозяин которой держал лошадей. Туда они и направились. Ульрика осталась ждать снаружи, а Хольманн явился к владельцу и потребовал двух оседланных лошадей «для нужд Храма», каковых и предоставил напуганный до полусмерти мужчина совершенно бесплатно.
Теперь продвижение к цели заметно ускорилось. Ульрика опасалась неприятностей на большом мосту, южную часть которого все еще патрулировали четыре охотника на ведьм. Но Хольманн махнул им рукой и крикнул:
— Новости для капитана Шенка! Дорогу, братья! — и караул расступился.
Всадники пересекли Фаулештадт по Брукештрассе, и перед южными воротами им впервые пришлось спешиться. Городские ворота запирались на ночь, но для охотника на ведьм стражники отворили небольшую калитку, слишком низкую, чтобы в нее мог проехать верховой. Ульрика и Хольманн в поводу провели лошадей за ворота, а затем снова запрыгнули в седла. Они мчались по широкой дороге меж заснеженных холмов в свете луны.
Ульрика хорошо представляла себе, что ждет их в Мондтхаусе, но это не мешало наслаждаться поездкой. Снег на дороге растаял, слежавшаяся грязь стала плотной — то есть идеальной для стремительного галопа. Как давно она последний раз ездила верхом? Похоже, что с Феликсом, еще во владениях отца. Но это по-прежнему оставалось совершенно чудесным ощущением. Ульрика отпустила поводья и позволила лошади самой выбирать путь. Резвое животное предпочло перепрыгивать через глубокие лужи плавными, уверенными скачками. Ульрику то поднимало на теплой спине, то снова опускало. Конечно, местность, по которой они ехали, — поля, накрытые снежным покрывалом, с торчащими тут и там голыми черными деревьями — не могла сравниться с дикой суровой красотой ее родины, где равнина под ярким небом тянулась насколько хватало глаз. Но после недели блужданий в лабиринте узких улочек Нульна эта долина казалась размером с весь Кислев.