Дорожка, по которой они шли, петляла через буйно разросшиеся кусты, над головами нависали густые ветви деревьев. Но вот склон закончился. На верхушке холма стоял огромный особняк, крытый шифером. Его массивный силуэт четко вырисовывался на фоне чистого, без облаков, ночного неба. Левое крыло, судя по грубо обработанному камню кладки и крошечным бойницам в стенах, было самым старым — наследием жестокой ушедшей эпохи. Остальные части здания выглядели более приветливо. Вход увенчивал портик с балконом, к дверям вели широкие мраморные ступени. Правое крыло отделали очень пышно, в тилийском стиле; окно в два человеческих роста украшал разноцветный витраж. И все же, несмотря на суровую красоту места и теплый свет, льющийся из многочисленных окон, особняк не выглядел уютным. Точнее, наоборот. Его гостеприимство вызывало ощущение нарочитости, и именно это вселяло тревогу. Дом напоминал огромную свернувшуюся в логове змею со шкурой, украшенной драгоценными камнями. Рептилию, которая завораживает незваных гостей блеском глаз и сиянием радужной чешуи, окутывает их петлями могучего тела и пожирает одним глотком.
Слуга, ожидающий на ступенях, открыл дверь, и егерь подтолкнул Ульрику к проходу. Они оказались в коридоре с высокими потолками. В дальнем конце виднелись отделанные роскошными панелями двери. Из-за них доносились голоса — там яростно спорили.
Егеря подвели Ульрику к дверям и тихонько постучали. В приоткрывшуюся щель выглянула экономка Отилия.
— Да?
— Явилась воспитанница графини Габриеллы, фрау Отилия, — доложил один из егерей.
Экономка ледяным взглядом окинула Ульрику с ног до головы и еще более холодно улыбнулась.
— Отведите ее к остальным, — сказала она, затем отошла в сторону и раздвинула створки дверей.
Егеря втолкнули Ульрику в роскошную комнату, обшитую панелями и уставленную позолоченной мебелью. С покрытого ромбиками кассетонов потолка свисала огромная люстра, вся в золоте и хрустале, заливая зал светом. Прямо перед Ульрикой, в дальней стене, находились высокие окна и двери, все — со освинцованными стеклами. За окнами виднелся в лунном сиянии сад. Слева от Ульрики обнаружился камин, в котором ревело пламя. Над очагом на мраморной доске стояли искусно вырезанные изображения драконов и рыцарей. Егеря подвели девушку к камину. Рядом уже стояли графиня Габриелла и Матильда — на коленях, со скованными руками. Языки пламени только что не лизали их спины. Леди Гермиона, вся в белом, с катайским расписным веером в руке, стояла тут же, глядя на сестер сверху вниз. За ней полукругом расположилась свита. Фон Цехлин — рука на перевязи, лицо в глубоких свежих ранах — замер справа от своей госпожи. Слева возвышался Родрик, тоже весь в повязках. Рядом, кусая ногти на длинных тонких пальцах, переминалась с ноги на ногу Фамке.
Егеря заставили Ульрику опуститься на колени рядом с Габриеллой. Графиня приветствовала воспитанницу грустной улыбкой, но не сказала ни слова.
А вот Матильда говорила — и не стеснялась в выражениях.
— Не прикончить тебя я пришла, тупая ты сука! — орала она. — Ты меня сама сюда пригласила! Нужно перетереть, сказала ты, и помириться!
Гермиона стукнула хозяйку сгоревшего трактира по голове закрытым веером.
— Ничего подобного я не делала! Никакого мира между нами не может быть после того, как ты убила Дагмар и остальных!
— Да не делала я этого! — настаивала Матильда. — С чего бы мне?
— По-моему, ты говорила, что это я убила мадам Дагмар, — сухо заметила Габриелла. — Тебе нужно определиться наконец.
— Да вы вдвоем ее и убили! — завизжала Гермиона. — Вы с самого начала сговорились против меня!
Ульрика была сыта по горло.
— Дамы! — рявкнула она тоном, которым поднимала своих кавалеристов в атаку на поле боя. — У меня есть доказательства, что ни одна из нас не убивала сестер! И что настоящий убийца едет сейчас сюда.
Все собравшиеся повернулись к ней.
— Да как ты смеешь влезать в разговоры старших, девчонка, — начала было Гермиона, но Габриелла перебила ее на полуслове.
— Так кто же это? — спросила графиня. — И что это за доказательства?
Ульрика обвела всех взглядом, ожидая окрика, но даже Гермиона выглядела заинтересованной.