— Убийца — огромный немертвый. Он обосновался в одном из мавзолеев в Садах Морра, что находятся в Храмовом районе, — произнесла Ульрика. — Его товарищ, или хозяин, или слуга — их взаимоотношений я не знаю — чернокнижник. Он может окутать тварь чарами, которые сделают ее невидимой даже для нас. Я нашла гроб, в котором спит чудовище, и книги чернокнижника в склепе под мавзолеем.
— И мы должны поверить тебе на слово? — усмехнулась Гермиона. — Ты воспитанница Габриеллы и сделаешь все, чтобы ее выгородить.
— Я сказала, что у меня есть доказательства! — осадила ее Ульрика и продолжала, прежде чем Гермиона успела набрать в грудь воздух, чтобы дать достойную отповедь: — На рабочем столе чернокнижника я нашла записки шпиона. — Ульрика обвела всех взглядом. — Кого-то из нас, кто сообщал ему о каждом нашем шаге. Кого-то, кто знал, что мадам Дагмар в ночь, когда погибла, возвращалась домой одна в своей карете. Кого-то, кто знал, что Матильда придет сюда, хотя ее и не приглашали.
Гермиона и ее свита принялись переглядываться, подозрительно хмурясь.
— Одно из тех писем лежит в кармане моего дублета, — сказала Ульрика Гермионе. — Я бы отдала его вам, но у меня связаны руки.
Отилия, стоявшая у дверей, шагнула вперед.
— Я подам вам, госпожа, — сказала она.
Ульрика повернулась к экономке, кивком указывая на карман, и вдруг замерла, как громом пораженная. Она вспомнила! Вспомнила, где раньше видела изящный почерк из записки.
Инструкции, как добраться до дома Альдриха. Отилия написала их по просьбе Гермионы. Там был тот же самый почерк.
Внезапно вспомнились и другие детали, мелочи, которые в свое время показались совершенно неважными.
Отилия предложила ламиям поискать улики рядом с «Серебряной лилией», где маленький чернокнижник разбросал клочья меха и наделал в снегу фальшивые отпечатки лап — зацепки, которые заставили ошибочно заподозрить в убийствах Матильду.
Отилия настроила Гермиону против Габриеллы, напомнив той, что в жилах графини течет кровь фон Карштайнов.
Отилия уговорила Гермиону выехать в Мондтхаус.
Отилия послала Матильде поддельное письмо с обещанием мира и приглашением в Мондтхаус на переговоры.
— Нет! — рявкнула Ульрика. — Только не она! Только леди Гермиона! Я больше никому из вас не доверяю!
Экономка побледнела и остановилась. Гермиона закатила глаза.
— Не неси чепуху, — сказала она. — Я к тебе не прикоснусь. От тебя несет падалью и розовой водой. Отилия, принеси мне записку.
— Нет! — прорычала Ульрика. — Я вырву ей горло, если она только подойдет ко мне!
Фон Цехлин фыркнул и обнажил меч.
— Не подходите, фрау Отилия. Я сам разберусь с этой голодранкой.
Однако экономка двинулась вперед.
— Нет, нет, — сказала она. — Ничего страшного, милорд. Я ее не боюсь.
— Чепуха, — возразил фон Цехлин, приставив меч к шее девушки. — Кавалер не допустит, чтобы женщина подвергалась опасности, независимо от ее происхождения. Стой смирно, ты, мразь, — велел он Ульрике.
С выражением крайней брезгливости на лице фон Цехлин отодвинул грязный край костюма и вытащил записку, которую девушка засунула между дублетом и рубашкой.
Ульрика бросила взгляд на Отилию и увидела, что экономка бесшумно, но очень быстро пятится к дверям.
— Держите ее! — закричала Ульрика. — Она хочет сбежать!
Все обернулись, и Отилия застыла на месте.
— Я просто возвращалась на свое место, госпожа, — почтительно сказала женщина Гермионе, одарив Ульрику убийственным взглядом.
Фон Цехлин взмахнул листком, развернул его и поднес к глазам Гермионы.
— Я не позволю вам прикоснуться к ней, миледи, — сказал он. — Бумажка так же пропитана грязью, как и эта замарашка.
Гермиона скептически поглядела на листок, но тут выражение ее лица резко изменилось. Леди вырвала записку у фон Цехлина и внимательно прочитала еще раз.
— Отилия! — закричала она. — Это твой почерк!
Все снова повернулись к Отилии. Та успела пройти половину пути к выходу.
— Схватить ее! — завизжала Гермиона.
Двое ее людей бросились выполнять приказ. Отилия выбежала из комнаты и захлопнула дверь перед самым их носом. Открыв ее, воины Гермионы бросились вдогонку. Оставшиеся в комнате молча ждали. Из коридора доносились звуки борьбы. Вскоре мужчины втащили экономку обратно. Ее идеальная укладка растрепалась, лицо побелело как мел, лишь на щеках горели два багровых пятна. Рыцари подвели Отилию к Гермионе и резко нажали плечи, заставив опуститься на колени.