— Стригой, — пробормотала Габриелла с пола. — А ведь мы могли догадаться.
Прогорклая трупная вонь, исходящая от монстра, заставила Гермиону закашляться, выронить Отилию и прикрыть рот руками. Достигнув Фамке, в бессознательном состоянии полусидящей у стены, смрад привел ее в чувство — вампира начало рвать. Фон Цехлин, Родрик и остальные рыцари зашлись в кашле и попятились, изрыгая проклятия. Ульрике, Габриелле и Матильде со скованными руками, чтобы оградиться от вони, оставалось только уткнуться носом в плечо.
Гермиона попятилась, жестом приказывая рыцарям атаковать, и крикнула:
— Да что тебе от нас нужно, чудовище? Почему ты нас преследуешь?
— Ты знаешь почему! — проревело оно. — Это ты послала солдат и приказала изуродовать меня!
— Что? — переспросила Гермиона. Рыцари ее свиты тем временем широким полукругом обступали тварь. — Какие солдаты? Что ты несешь?
— Сто лет! — ответило чудовище, шагая вперед. Новый порыв зловония окатил всех в комнате. — Сто лет я пролежал в яме, забитый камнями! Это сделали твои солдаты! Сто лет лежал я — и даже не понимал, кто так жестоко расправился со мной. Но теперь я знаю. Вы, нульнские шлюхи! Вы — причина всех моих бед!
— Да кто тебе наговорил-то это все?! — воскликнула Гермиона. — Я не посылала никаких солдат, чтобы уничтожить тебя. Я тебя вообще не знаю! Вижу в первый раз!
— Голос не лжет! — рявкнул стригой. — Он сказал, что это сделали вы! Обещал, что ко мне вернется сила и раны исцелятся, когда я уничтожу вас всех!
Матильда хрипло засмеялась.
— Голос? Ты слышишь голоса? Да ты сумасшедший!
— Сумасшедший? — завопил стригой. — Конечно, я сошел с ума! Мою голову раздавили ваши солдаты, как я мог остаться в здравом уме?
С этими словами он бросился к Гермионе, расшвыряв ее рыцарей в стороны с такой легкостью, словно их тут и не было. Только клацнули окровавленные когти.
Гермиона завизжала, уклонилась и бегом бросилась к тяжелой двери, которая вела в левое крыло — самую старую и самую укрепленную часть дома.
— Защищайте меня! — кричала леди на бегу. — Не дайте ему схватить меня!
Фон Цехлин и Родрик оправились от первой атаки и бросились на стригоя, который уже преследовал Гермиону. Чудовище выпустило когти и, не глядя, ударило наотмашь. Трое противников отлетели назад с разорванными грудными клетками и животами, окровавленные внутренности рассыпались по ковру. Но уцелевшие окружили монстра, взяв в кольцо обнаженных клинков.
Отилия, потирая горло, проворно отползла подальше от схватки.
— Вот ваш убийца, госпожа! — смеясь, воскликнула она. — Даже если вы сумеете одолеть его, погибель неминуема — следом явится гораздо более опасный противник! А я пойду открою ему дверь, пожалуй.
С этими словами экономка повернулась и выбежала из зала.
— Да нам с лихвой хватит и погибели, что уже явилась по наши души, — пробормотала Габриелла.
Лежа на боку, графиня изо всех сил старалась разорвать цепи. Ульрика пыталась сделать то же самое. Было совершенно очевидно, что стригой примется за них, как только расправится со свитой Гермионы. Но руками, сведенными за спиной, толком дернуть невозможно. Ульрика перекатилась на спину, поджала ноги и начала переводить руки вперед.
— Сестра, подожди! — крикнула Габриелла.
Гермиона уже отпирала тяжелую дверь.
— Не оставляй нас скованными! Сними с нас цепи!
Гермиона не обратила на слова графини никакого внимания. Распахнув дверь, она повернулась и протянула руку белокурой воспитаннице.
— Фамке! Скорее сюда!
— Фамке, нет! — крикнула Ульрика.
Девушке наконец удалось сделать так, что скованные руки оказались перед туловищем.
— Помоги нам! Помоги разорвать цепи!
Фамке застыла в нерешительности, переводя взгляд с Гермионы на Ульрику и обратно. Стригой убил еще двоих рыцарей и метнул третьего через весь зал. Тот упал на стол и разломал его своим телом.
— Вам двоим просто нужно сделать свои руки потоньше, — засмеялась Матильда. — Вот так!
Она завыла от боли. Заскрежетали кости. Тело Матильды принялось менять форму. Кожа на глазах покрылась черным мехом. Челюсти вытянулись, нос, наоборот, расплющился, по мере того как лицо Матильды превращалось в длинную зубастую морду. Волосы на голове стремительно укорачивались, тоже превращаясь в волчий мех. Из него показались кончики острых ушей. Кандалы свалились со звериных лап. Красивое платье натянулось и начало рваться. Трансформация завершилась. Огромная волчица в свисающей лохмотьями одежде прыгнула к стригою, рыча.