Но этого хватило. С тяжелым звоном цепь лопнула и заскрипела, сматываясь через шкивы под тяжестью люстры. Та рухнула на стригоя, взорвавшись осколками хрусталя, во все стороны брызнули свечи. Мурнау придавило к полу. К сожалению, сбило с ног и волчицу, а Родрика и графиню ошеломило. Упыри бросились на них.
Ульрика испуганно закричала. Шатаясь как пьяная, она поспешила на выручку, на ходу колошматя тварей, выкалывая глаза, отрубая кисти и пальцы, чтобы не позволить достать себя. Под яростным натиском враги расступились, но, прежде чем девушка успела добраться до Габриеллы, поднялся Мурнау. Тяжелый золотой обруч люстры сидел на его окровавленной голове как корона. Стригой яростно ревел. Ульрика выругалась. Кригеру этого хватило, чтобы умереть, а стригоя даже не оглушило! Чудовище уставилось на нее красными глазами, подняло люстру над головой и начало замахиваться, чтобы метнуть в вампира. Упыри кинулись врассыпную. Ульрика прыгнула за занавеси балдахина на большой кровати Гермионы и скатилась с другой стороны. Тяжелый золотой обруч просвистел над ее головой, сломав балдахин, и врезался в камин позади девушки, утянув за собой занавеси и деревянные опоры, на которых они крепились.
— Ах ты блоха! — заорал стригой. — Хватит скакать, встань и сразись со мной лицом к лицу!
Ульрика выглянула из-за кровати и увидела, что Мурнау, хромая, идет к ней. Да чем же остановить эту тварь? На голове монстра зияли глубокие раны, из плеч и рук торчали осколки глубоко вонзившегося хрусталя, но все равно — он шел! По крайней мере, она отвлекла чудовище от Габриеллы, которая пришла в себя и продолжила сражаться с чернокнижником. Родрик и волчица тоже очнулись и рубили упырей. Но как убить стригоя, если она лишилась серебряного кинжала?
Сзади потянуло дымом. Ульрика оглянулась. Шторы и балдахин, которые намотались на люстру во время ее краткого полета, упав на угли в камине, загорелись.
Огонь! Вот как она это сделает! Пламя его точно остановит!
Стригой ринулся в обход кровати, пытаясь достать Ульрику. Она сорвала с постели одеяла и простыни и набросила на голову твари. Мурнау зарычал и принялся скидывать тряпки. Девушка откатилась к камину, выдернула обломок опоры балдахина с намотавшимися на него обрывками занавесок и огрела стригоя импровизированным оружием, как цепом. Горящая ткань хлестнула по спине, одеяло, в котором чудовище запуталось и все никак не могло сорвать с себя, тоже начало тлеть, но недостаточно быстро. Монстр успеет высвободиться до того, как огонь запылает по-настоящему.
Ульрика огляделась в отчаянии. На маленьком столике около кровати обнаружилась заправленная маслом лампа. Девушка схватила ее и швырнула в Мурнау. Стекло разбилось о костлявое плечо, масло разлилось по остаткам балдахина и одеялу, которые все еще окутывали зверя. Взметнулось пламя. Стригой завыл от боли.
Ульрика рассмеялась от облегчения и бросилась на врага. Стригой, шатаясь, пятился, она рубила по ногам, а тот все пытался стащить комок горящей ткани с головы. У нее получилось! Сейчас чудовище сдохнет! Но тут чернокнижник со своего конца комнаты выкрикнул какую-то тарабарщину. Языки пламени опали и погасли, выбросив длинные струи дыма. Завоняло паленой шерстью. Мурнау наконец освободился от обугленного тряпья. Его лицо и шею покрывали волдыри ожогов. Монстр потянулся к Ульрике.
— Решила меня сжечь? — взревел он. — Я сейчас сам тебя сожгу!
Девушка отпрыгнула, ударив мечом по рукам стригоя, но тот отбил клинок и пнул вампира в грудь огромной когтистой ногой. Ульрику отбросило назад, на обломки обмотанной занавесями люстры. Угодив между двумя рожками, девушка запуталась в обрывках балдахина. Мурнау надвигался. Ульрика пыталась высвободиться, но руки скользили по гладкой ткани. Она чувствовала себя так, словно ее сложили пополам и засунули в бочку спиной вперед; оставалось только беспорядочно махать конечностями. Какая нелепая, постыдная смерть!
Голову и плечи Ульрики начало припекать. Пламя, которое постепенно расползалось по занавескам, подбиралось к ней. Девушка завопила и постаралась сбросить тлеющую ткань, но только еще глубже застряла между двумя длинными золотыми рожками. Ульрика попала в ловушку, а стригой и огонь подступали все ближе.
— Брось ее, идиот! — раздался голос чернокнижника. — Займись ведьмой! Ведьмой, я говорю!
Стригой зарычал, выразив полное нежелание заниматься ведьмами, но развернулся и направился к Габриелле.