Ульрика перевернулась на спину и посмотрела вверх. Высокая фигура в широкополой шляпе стояла в двери спальни. В руках дымились пистолеты. Ульрика удивленно моргнула.
Это был охотник на ведьм, храмовник Фридрих Хольманн.
ГЛАВА 27
ДОВЕСТИ ДЕЛО ДО КОНЦА
Стригой взревел, перешагнул через Ульрику и, шатаясь, двинулся на охотника. Дыра с черными, все еще дымящимися краями, которую проделала серебряная пуля, зияла в спине Мурнау. Из спины торчал кончик меча Ульрики, который чудовище так и не успело вытащить.
Увидев приближающегося стригоя, Хольманн бросил пистолеты, выхватил из патронташа склянку со святой водой и обнажил меч. В серых глазах храмовника пылал огонь праведного гнева.
— Грязное порождение тьмы, — воскликнул он, швыряя склянку. — Я уничтожу тебя во имя Зигмара!
Стригой отбил летящий в него пузырек, стекло лопнуло, лишь забрызгав водой кисть монстра и руку до локтя. Мурнау зарычал, когда его кожа запузырилась и зашипела, но не замедлил шага. Хольманн уклонялся от ударов, теперь мечом нанося рану за раной на руках зверя, но тот, казалось, даже не чувствовал этого.
Ульрика потрясла головой, чтобы избавиться от головокружения, затем заставила себя подняться. Сталью и святой водой Мурнау, даже тяжело раненного, не остановить. Без серебра и огня у Хольманна нет шансов.
Яркая искра подмигнула ей с пола. Посеребренный кинжал! Он так и лежал там, куда упал из рук мертвого чернокнижника. Девушка, шатаясь, двинулась к нему. Мурнау швырнул Хольманна на кровать. Храмовник упал рядом с Габриеллой, которая так и не пришла в себя. Монстр, выпустив когти, занес над оглушенным храмовником руку для последнего удара. Ульрика схватила кинжал и бросилась на стригоя, целясь в дыру, пробитую пулей, но промахнулась. Сияющий клинок только царапнул бок врага.
Этого хватило, чтобы отвлечь чудовище от храмовника. Плоть Мурнау почернела в месте удара, обугливаясь. Он завыл и изо всех сил ударил Ульрику левой рукой. Кулак размером с бочку врезался в ее грудь. Ульрика заскользила на спине по полированному полу, и только обломки балконных дверей, в которые она врезалась, остановили ее.
— Больше никакого серебра! — закричал он, топая к вампиру. — Никакой больше боли!
Ульрика изо всех сил пыталась встать на ноги, пока существо неуклюже приближалось, но после всех ударов, полученных сегодня, руки и ноги онемели и не слушались. Комната начала заваливаться влево.
Хольманн поднялся с кровати и швырнул в Мурнау очередную склянку. Стригой заревел, когда стекло разбилось и святая вода расплескалась по его спине. На коже взбухли волдыри ожогов, пошел дым.
— Зигмар, дай мне сил! — крикнул Хольманн, бросаясь вперед, чтобы ударить стригоя мечом по шее.
Мурнау развернулся, схватил храмовника за руку, сжимавшую меч, и швырнул в Ульрику, которая наконец встала на ноги. Оба влетели спиной в разбитые балконные двери и приземлились на каменные плиты балкона. Серебряный кинжал выскочил из рук девушки, перекатился через край балкона и упал во двор.
Хольманн, лежа на ней, застонал, зажимая искалеченную, кровоточащую руку. Из комнаты надвигался стригой. Его отвратительное лицо искажала боль. Меч Ульрики торчал в животе зверя и покачивался в такт шагам.
— Слезь с меня, — сказала девушка. — Он идет.
— Надо было позволить ему убить тебя за подлость, что ты мне подстроила, — прорычал Хольманн, но скатился с нее.
— Я бросила тебя там, потому что там безопасно.
Ульрика ухватилась за перила балкона и с трудом поднялась. Рядом встал Хольманн. Морщась от боли, рыцарь переложил меч в левую руку, а правую прижал к боку.
— Моя безопасность — это не твоя забота.
Стригой вломился на балкон, рыча и замахиваясь на обоих противников разом.
Хольманн обошел монстра слева, ударил мечом по спине — левой рукой у него это получалось гораздо хуже. Ульрика запрыгнула на перила и посмотрела вниз. Во дворе она обнаружила Матильду. Та, все еще в облике волчицы, сражалась с горсткой упырей. Некоторые твари уже пожирали тела павших товарищей. Сбежать через двор в любом случае не удастся.
Стригой атаковал, целясь в ноги Ульрики, чтобы сбить с перил. Она подпрыгнула над рукой и ухватилась за гаргулью. Статуя нависала над дверями на балкон, сжимая в гранитных челюстях фонарь. В избитой голове Ульрики застучало, перед глазами поплыло, и девушка чуть не разжала руки, но все же заставила себя подтянуться и ухватилась за край ската заснеженной крыши.