— Фройляйн!
И тут пришла боль. Ульрика почувствовала себя так, словно ее швырнули в ванну с ледяной водой и изо всех сил лупят палками. Болело все, от макушки до кончиков ног, снаружи и внутри. С трудом разобравшись во всех сигналах, которые посылало ей израненное тело, Ульрика поняла, что лежит на чем-то твердом и холодном.
Она открыла глаза и снова закрыла — мир крутился слишком быстро. Ульрика попробовала еще раз. Мир все еще вращался, как безумный, но теперь она была готова к тому, что увидит. Первым показалось темное небо. Край его уже начинал сереть. Затем Ульрика различила белую стену. Та поднималась ввысь и заслоняла полнеба. На стене стоял мужчина в широкополой шляпе и смотрел на нее.
— Фройляйн, — сказал он. — Ты жива?
— Похоже… на то, — пробормотала Ульрика.
Вздернутые плечи мужчины опустились, от облегчения или от разочарования — она не знала.
— Не двигайся, — сказал он. — Я сейчас к тебе спущусь.
И исчез из виду.
Ульрика рассеянно кивнула. Она заметила, что взметнувшиеся при падении грязь и снег все еще висят в воздухе. Судя по ощущениям, она свалилась с крыши неделю назад. Но если снег все еще не осел, на самом деле прошла пара мгновений. Мгновений! Мурнау все еще мог быть жив, мог снова наброситься на нее!
Она попыталась сесть. Захлестнула боль — такая же мощная, как и при падении. Ульрика застонала, оставила попытки и закрутила головой, осматриваясь. Долго искать стригоя не пришлось.
Распростертая на мостовой Ульрика смотрела на него снизу вверх, и поэтому сложно было оценить, что же случилось с Мурнау. Длинное тощее тело чудовища загораживало большую часть неба и словно висело в воздухе. Не понимая почему, вампир наклонила голову в сторону еще сильнее и увидела, что стригой упал спиной на крышу колодца.
Ульрика перевернулась на живот и встала на колени, чтобы осмотреть тело врага. Каждый ее мускул завопил от боли, но, что удивительно, все кости остались целы. Как ей удалось упасть с высоты третьего этажа на булыжную мостовую и ничего не сломать? Даже для вампира это больше, чем простое везение.
Ульрика осторожно села и снова осмотрела стригоя. Теперь стало понятно, в чем дело. Мурнау действительно лежал на колодце, но не на крыше. Падая, он разбил ее своим телом и насадился на одну из толстых дубовых подпорок. Стойка прошила чудовище насквозь, и еще два фута торчали из раздробленной груди, как гигантский окровавленный зуб. Словно на остатках крыши и колодца распласталась невообразимо уродливая бабочка, наколотая на булавку.
— Чудовище смягчило мое падение, — удивленно пробормотала Ульрика.
Значит, девушку каким-то чудом отбросило в сторону — на самом деле это ее тело должно было налететь на злополучную подпорку.
Она услышала, что кто-то бежит, подняла голову и попыталась встать, но попытка успехом не увенчалась. Хольманн вылетел во двор с обнаженным мечом и поспешил к ней.
— Фройляйн, — сказал он, вставая на колени рядом с Ульрикой. — Вам нельзя двигаться.
Девушка успокаивающе махнула ему рукой, затем, цепляясь за стенку колодца, поднялась. Мир покачнулся. Ребра, конечности и раны пульсировали от боли, но все же Ульрика встала. Она сдержанно обратилась к охотнику на ведьм:
— Могу я одолжить ваш меч, храмовник Хольманн? Похоже, я где-то потеряла свой.
Он настороженно посмотрел на нее.
— Что ты собираешься делать?
— Хочу быть уверена, что мы довели дело до конца, — ответила Ульрика, взглядом указывая на стригоя.
Хольманн заколебался, но все же протянул меч рукояткой вперед. Ульрика взяла оружие и подошла к голове стригоя, свисающей с края колодезной крыши. Мурнау лежал лицом вверх. Ульрика занесла меч над головой.
В этот момент зверь открыл глаза и посмотрел на нее. Пораженная Ульрика попятилась. Гнев в его взоре уступил место печали и сожалению.
— Голос, — прохрипел Мурнау. — Голос лгал.
«Опять этот „голос“», — подумала Ульрика.
Вслух она спросила:
— Какой голос? Кто приказал тебе сотворить это все?
— Голос, — ответил Мурнау.
Глаза его глаза потускнели, и тело безвольно обвисло.
Ульрика резким движением опустила клинок и одним ударом отрубила голову стригоя. Та застучала по булыжникам и подкатилась к ногам храмовника.
Он мрачно улыбнулся.
— Похоже, вы правы, в таких случаях всегда надо все перепроверить, — сказал он.
Хольманн протянул руку за мечом.
Пришла очередь Ульрики разрываться в сомнениях. Теперь, когда охотник здесь, перед вампиром снова стоял вопрос, что же с ним делать. Долг по-прежнему велел ей уничтожить храмовника — приказ Габриеллы прозвучал недвусмысленно, и его никто не отменял. Ульрика могла сделать это прямо здесь и сейчас. Меч в ее руках, и вряд ли Хольманн, безоружный, со сломанной рукой, смог бы помешать ей. Но как убить человека, который спас жизнь ей и Габриелле, который сам вложил меч в ее руку — и это после того, как она уже обманула его по пути сюда?