Графиня посмотрела на ладони, испачканные кровью Родрика.
— Он был глупцом, тщеславным и гордым, но искренне преданным мне. Я буду скучать по нему.
Габриелла вздохнула, облизала пальцы и перевела взгляд на остальных, задумчиво оглядела Хольманна. Храмовник стоял в нескольких шагах позади Ульрики в напряженной позе.
— Итак, — сказала она. — Это, значит, твой охотник на ведьм.
Ульрика кивнула, с трепетом ожидая того, что неотвратимо надвигалось на них.
— Храмовник Зигмара Фридрих Хольманн, графиня.
Габриелла с трудом поднялась и сделала реверанс.
— Я в долгу перед вами, храмовник, — произнесла она. — Ваше очень своевременное появление спасло мою жизнь — и, разумеется, жизнь госпожи Ульрики.
Хольманн склонил голову.
— Я просто выполнял свой долг, миледи.
Габриелла холодно улыбнулась ему.
— Теперь ваш долг исполнен? Или вы сейчас арестуете меня?
Хольманн заколебался, кулаки его сжались.
— Я дал клятву леди Ульрике, что не сделаю этого, — ответил он наконец.
— Вот как? — сказала Габриелла. — И вы собираетесь сдержать слово?
Хольманн напрягся еще сильнее.
— Леди, я всегда держу слово.
— Как это благородно с вашей стороны, — заметила Габриелла.
— Он ее миленький дружочек, говорю же, — усмехнулась Матильда.
Хольманн покраснел.
— Леди Ульрика пообещала, что я смогу убить чудовище. И тогда я дал слово.
Габриелла лукаво улыбнулась.
— А, понятно. Да, это все объясняет.
Она хотела сказать что-то еще, но тут тяжелая дверь, что вела в древнюю часть замка, заскрипела, и оттуда, как два испуганных кролика из норы, выглянули Гермиона и Фамке.
— Он мертв? — спросила Гермиона.
Габриелла и Матильда очень холодно посмотрели на нее.
— Ты-то ради этого и пальцем не ударила, — сказала графиня.
— Бросила нас ему на растерзание, забилась в свою нору, — усмехнулась Матильда. — Ты, я смекаю, не умеешь драться толком, но все равно — если бы ты встала рядом с нами, мы бы справились в два раза быстрее. И обошлись бы без таких потерь.
Гермиона и Фамке выбрались из убежища.
— Я должна была защищать своих! — возразила Гермиона.
Габриелла шагнула к ней.
— А мы тебе кто, чужие? Мы — твои сестры. Ты захлопнула дверь в убежище у нас под носом.
— Я потеряла голову от страха! — ответила Гермиона.
Габриелла фыркнула.
— Несомненно, так и должен вести себя настоящий лидер. Не удивительно, что ты так опасаешься за свое положение.
Глаза Гермионы вспыхнули.
— Я так и знала, что вы сговорились против меня! Вы используете эту трагедию, чтобы уронить меня в глазах королевы!
Матильда расхохоталась.
— Да ты сама прекрасно с этим справляешься, подруга.
Они продолжили препираться. Ульрика попятилась к Хольманну.
— Бери голову чудовища и вперед, — прошептала она. — Пока они снова не вспомнили о тебе.
Хольманн посмотрел на голову стригоя. Она лежала на ковре, где Ульрика ее бросила, с нее натекла лужа крови. Храмовник заколебался.
— Тебя ведь накажут, если ты дашь мне уйти? — спросил он.
Ульрика ухмыльнулась и тихонько пожала его руку.
— Моя безопасность — не твоя забота.
Он криво усмехнулся в ответ, нахмурился, в глазах мелькнула тревога.
— Я…
Хольманн не договорил — дверь в прихожую отворилась, и вошла фрау Отилия, очень возбужденная, но в целом такая же аккуратная и чопорная, как и всегда.
— Дамы, прошу прощения, — сказала она, приседая в реверансе.
Вампиры заметили экономку и тут же позабыли о споре. Глаза Гермионы расширились.
— Да как ты посмела снова показаться мне на глаза, предательница? Я тебе сейчас голову оторву!
Габриелла двинулась к ней, выпуская когти.
— Твой заговор провалился, негодяйка. Мы расправились с врагом, которого ты наслала на нас.
— Ничего подобного, — ответила Отилия, снова сделала реверанс и улыбнулась Гермионе. — К вам капитан Майнхарт Шенк, госпожа.
ГЛАВА 28
ДАЛ СЛОВО — ДЕРЖИ?
При этих словах Отилии Матильда взвизгнула как собака и выскочила в сад через разбитую дверь. Остальные так растерялись, что не успели ничего предпринять. Они просто смотрели, как экономка отступила в сторону и поклонилась, приветствуя появившегося в зале высокого крепкого человека. Вслед за капитаном Шенком вошли шесть суровых охотников на ведьм. Шпоры на их сапогах звенели, полы широких пальто развевались в такт шагам, руки храмовников лежали на рукоятях мечей. Гости с интересом осмотрели обстановку. Хольманн, так и стоящий рядом с Ульрикой, только что не зарычал от удивления. Фамке и Гермиона — тоже, но прежде, чем ламии успели выдать себя, Габриелла шагнула вперед и простерла руки к капитану в приветственном жесте.