Габриелла указала на обмякшее, без кровинки в лице тело Родрика на кушетке, на жестоко истерзанные трупы рыцарей Гермионы, лежавшие на полу тут и там.
— Мой паладин и все кавалеры из свиты леди Гермионы пали, защищая нас. Но остановить зверя не смогли. — Габриелла повернулась к Хольманну. — Вмешательство этого храброго молодого храмовника — вот что спасло наши души. Если бы не он, вы действительно обнаружили бы замок, полный вампиров, потому что тварь, несомненно, обратила бы нас всех. Этот молодой человек спас нас и, возможно, всех женщин Нульна. Мы в неоплатном долгу перед ним.
Габриелла присела перед Хольманном в реверансе. Шенк покачал головой и посмотрел на него.
— Правда ли это, храмовник? — прорычал он. — Вы спасли этих женщин от обращения в вампиров?
Хольманн ответил не сразу. Ульрика стиснула зубы. Это был момент истины. До сих пор храмовнику не пришлось произнести ни единого слова лжи. Солжет ли он сейчас, чтобы не нарушить клятву, которую дал ей, — или предпочтет сдержать обеты своему богу и ордену? Ульрика умоляюще посмотрела на охотника, но Хольманн отвернулся в сторону.
— Я… я подстрелил чудовище, капитан, — произнес он. — И мой меч снес его голову с плеч.
Ульрика с трудом сдержала улыбку.
«Отлично, герр Хольманн», — подумала девушка.
Он не лгал, но и не сказал всей правды.
— А эти дамы? — настаивал Шенк.
— Я не видел никаких доказательств того, что они являются чем-то другим, чем кажутся, — ответил Хольманн.
«Да из него бы вышел неплохой законник», — подумала Ульрика.
— Но ведь раньше ты указал на них как на вампиров! — пробормотал Шенк, кивнув в сторону Ульрики. — Вот эту даму ты назвал вампиром в моем присутствии!
У Ульрики в животе образовался кусок льда размером с голову. Она уже и забыла, как они с графиней столкнулись с Хольманном и Шенком во дворе «Головы волка». Заморочить голову охотникам на ведьм не удалось. Теперь остается только драться.
Хольманн сглотнул.
— Тогда… я полагал, что так и есть. Я увидел ее в бою и счел, что нормальная женщина не может обладать такой силой и ловкостью.
Он скривился, и Ульрика подумала, что храмовник готов расплакаться.
— Но впоследствии она доказала свою человеческую природу. Дело в том, что она — дочь боярина, знатного воина. Она дважды спасла мне жизнь от приспешников этого чудовища. Мы сражались против него плечом к плечу.
— А не очаровали ли тебя, мой мальчик? — рявкнул Шенк. — Мы видели этих двух дам вместе. Ты указал вот на нее! И сказал, что видели ее клыки!
— Когда это случилось? — быстро вмешалась Габриелла. — Я не припомню, чтобы встречала храмовника Хольманна до сегодняшнего дня.
Шенк повернулся к ней.
— Ха! Теперь ты лжешь? Вы были в том адском борделе «Голова волка» в Фаулештадте. Мы почти схватили вас, но вы проехались по нам каретой и ускользнули!
Габриелла надменно выпрямилась.
— Бордель? К югу от реки? Что за бред! Ни одна порядочная женщина моего происхождения никогда не появится там!
— Я готов выслушать ваши объяснения, — сухо сказал Шенк. — Но отрицать это смысла нет. Я видел вас там. Мои люди тоже.
— Видели, правда? — надменно спросила Габриелла. — Или вы относитесь ко мне настолько предвзято, что воспринимаете только то, что хотите?
Она подняла руку и пригладила сбившуюся прическу.
— Что ж, расскажите мне. Как у меня были уложены волосы? А Ульрика — она была в парике или без него, вот как сейчас?
Шенк фыркнул.
— Не пытайтесь провести меня, графиня. Вы прятали лицо под вуалью, а ваша воспитанница накинула на голову край плаща, чтобы защититься от солнца. Вот они — доказательства того, что обе вы — вампиры, если бы они, доказательства, еще требовались.
Габриелла замерла и крайне недоверчиво уставилась на него.
— То есть вы видели двух женщин. Лицо одной скрывала вуаль, другая укрылась краем плаща, но вы решили, что это Ульрика и я? Серьезно? Капитан, а может, это на вас наложили чары?
Графиня повернулась к людям Шенка, властно наставив на них руку.
— Кто-нибудь из вас видел лица этих женщин? Хотя бы один?
Охотники на ведьм молчали. Габриелла перевела взгляд на Хольманна.
— Храмовник?
Хольманн, окончательно сбитый с толку, покачал головой.
— Нет, миледи, если быть точным. Поручиться не могу.
— Но женщина сказала, что вы будете там! — с красным от возбуждения лицом завопил Шенк.