— Почему? Почему мне нельзя говорить с ней?
— «Почему мне нельзя говорить с ней, госпожа», — поправила Габриелла. — Не забывайтесь. Я дала вам много воли в последнее время, потому что иначе мы бы не выжили. Но теперь кризис позади.
— Почему мне нельзя говорить с Фамке, госпожа? — процедила Ульрика сквозь зубы.
— Вот так намного лучше, — сказала Габриелла. — Потому что, хотя теперь предполагается, что мы с Гермионой — союзники, на самом деле она сделает все, чтобы очернить мое имя и разрушить мою репутацию, пока я здесь. Она не хочет видеть меня в Нульне — честно говоря, меня от этого города тоже тошнит. Больше всего Гермиона боится, что я поднимусь выше нее.
— Ну и при чем тут Фамке, госпожа? — спросила Ульрика.
— Не говорите глупостей, девочка, — отрезала Габриелла. — Гермиона создала Фамке. Фамке шпионит для нее, так же как и вы — для меня. Она передаст каждое ваше слово своей госпоже. Вы не можете доверять ей.
Ульрика стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони. Но ярость ее была слишком велика.
— То есть я должна общаться только с вами? — завопила она. — Вы убили Хольманна! Вы запрещаете мне общаться с Фамке! С кем мне разговаривать?
Габриелла, ошеломленная, моргнула.
— Конечно, вы можете поговорить со мной в любое время, — сказала она. — Если вы нуждаетесь в других товарищах для игр, у нас будет множество доноров, как только новый бордель откроет двери для посетителей. Десятки красивых мужчин, готовых защитить нас, и самые красивые женщины Империи, готовые выполнить любое наше желание.
— Не хочу я доноров! — рявкнула Ульрика. — Что я говорю все время? Я обрекла Хольманна на смерть, лишь бы не делать его своим донором. Я хочу равных отношений! Настоящей дружбы, а не рабского преклонения идиотов, одурманенных чарами!
Габриелла хотела ответить в том же тоне, но вдруг ее лицо смягчилось.
— Тогда, боюсь, вы часто будете одиноки среди нас, дитя. За те долгие столетия, что я живу, мне доводилось иметь настоящих друзей — но их было очень мало, и это случалось очень редко. Сестры слишком увлечены, интригуя друг против друга за положение, чтобы стать настоящими друзьями. Мы способны объединиться только перед лицом внешней опасности. — Габриелла криво улыбнулась. — Да и то не всегда, как вы сами имели возможность убедиться.
Она похлопала Ульрику по колену.
— Наше положение не всегда будет таким сложным, дорогая, — утешила графиня. — Придет время, когда я смогу позволить вам обзавестись друзьями за пределами моего дома. Но до тех пор я сделаю все, что смогу, чтобы стать вам тем другом, в котором вы нуждаетесь.
Ульрику это совершенно не утешило. Она снова отвернулась к окну.
— Другом, которого я должна звать «госпожа», — сказала она.
Остальную часть пути они проделали в молчании.
Временное пристанище Габриеллы находилось в квартале Кауфман — тихом и уютном месте обитания богатых купцов, расположенном к югу от Альдига, где в основном проживали благородные люди. Скромный домик в стиле фахверк Гермиона приобрела как раз для таких ситуаций — чтобы размещать в нем сестер, которым она не могла предложить остаться в ее собственном особняке. Это был двухэтажный дом с двумя спальнями, дворецким, кучером и горничной. Все слуги, конечно, являлись донорами, что гарантировало их верность хозяевам.
Габриелла и Ульрика жили там с тех пор, как вернулись в Нульн после чудовищной бойни в Мондтхаусе. Ульрике дом напоминал тюрьму. Конечно, хорошо обставленную тюрьму, с тяжелой дубовой мебелью, разноцветными витражами в окнах, с лепниной на расписных потолках — но тем не менее тюрьму. Пока Габриелла, Гермиона и ее приспешники работали над уничтожением своих старых личин и созданием новых, Ульрике приходилось прохлаждаться здесь: читать, бродить по дому и размышлять о повороте, который приняла ее жизнь после смерти.
Служанка впустила их через калитку на заднем дворе. Ульрика направилась было прямиком в свою комнату, но Габриелла засмеялась и схватила ее за руку.
— Нет-нет, любовь моя, — сказала она. — Я не позволю вам дуться на меня. Пойдемте в гостиную. Я сейчас должна уйти, но я приготовила для вас сюрприз, помните?
Ульрика, не поднимая глаз, сделала реверанс.
— Как прикажете, госпожа.
Габриелла вздохнула и грустно улыбнулась.
— Я знаю, образ жизни, который мы сейчас вынуждены вести, душит вас, но я обещаю, что скоро станет лучше.
— Как именно лучше? — спросила Ульрика, наконец взглянув на нее. — Мы поменяем этот тесный гроб на гроб побольше, со шлюхами в нем. Но это все равно будет гроб.