Габриелла нахмурилась.
— Вы хотите поругаться со мной, но вам это не удастся. Пойдемте.
Она провела Ульрику в маленькую аккуратную гостиную. Посередине комнаты на аравийском ковре стоял высокий сундук, обитый бронзой по углам. Из замка торчал ключ.
Габриелла указала на него.
— Откройте.
Ульрика помедлила, но затем шагнула вперед и повернула ключ. Крышка качнулась, открывшись сама собой. Сундук оказался миниатюрным шкафом очень продуманной конструкции, с вешалками для одежды и небольшими отделениями для украшений, обуви и туалетных принадлежностей. Он был забит мужской одеждой.
Ульрика изо всех сил старалась продолжить сердиться и сделать вид, что увиденное не произвело на нее никакого впечатления, но не смогла. Она сняла с вешалки дублет и принялась рассматривать его. Он был красивым — черный бархат, вышитый серой нитью. В комплект имелись прорезные бриджи и чулки такого же цвета. На вешалке остались еще три дублета — насыщенных оттенков бордового, зеленого и серого. Еще там был черный плащ, несколько белых кружевных рубашек и на нижней полке — пара высоких черных сапог для верховой езды из мягкой эстальской кожи и меч с кинжалом, рапира изысканной тилийской работы. К мечу прилагались пояс, чтобы носить его, и ножны.
— Мерки я сняла с вашего изорванного костюма для верховой езды, — сказала Габриелла. — Я знаю, что в такой одежде вы чувствуете себя намного удобнее. Вы сослужили большую службу в качестве моего «селезня», и я решила, что вас нужно наградить.
Ульрика повернулась к Габриелле, прижимая к груди черный бархатный дублет. Ей хотелось прямо здесь скинуть платья и парик и примерить его.
— Спасибо, госпожа. Это… это прекрасный подарок.
Габриелла улыбнулась.
— Я надеялась, что вам понравится. На официальные приемы вам, конечно, придется надевать юбки, — продолжала она. — Но в свободное время вы можете одеваться как хотите.
Ульрика поклонилась.
— Спасибо, я…
Ее глаза вдруг загорелись.
— Могу я пойти с вами? Подождете, пока я переоденусь?
Габриелла поджала губы.
— Как я уже сказала, вам это мероприятие не придется по вкусу. Я встречаюсь с бордельмаман и поварами и уже опаздываю.
— Тогда можно мне выйти? — спросила Ульрика. — Одной? Просто прогуляться по окрестностям? До парка в Альдиге?
Губы Габриеллы превратились в твердую ровную линию.
— Не глупите, моя дорогая. Это тоже опасно. Вы знаете, что мы теперь должны превратиться в невидимок. Люди в городе более-менее успокоились, но вампирская паника еще не сошла на нет. Хватит одной искры, чтобы все опять запылало, и мы вернемся к тому, с чего начали.
— Но никто не поймет, что я такое, — возразила Ульрика. — Вы думаете, я такая дура, чтобы показать когти и клыки? Этот урок я выучила.
— На вас обратят внимание, потому что вы будете выглядеть необычно, — пояснила Габриелла. — Женщина в мужском костюме. Необычное вызывает интерес, а мы не можем позволить себе привлекать внимание, вы же понимаете это?
Ульрика уставилась на нее. Ярость снова вскипела в юной вампирке.
— Так в каком именно случае мне позволено носить эту одежду? Вы говорите, что я не могу надевать ее на приемы. Ее нельзя носить на улице. Только в мое свободное время. Предполагается, что я, оставшись дома, надену ее и буду маршировать в дублете из комнаты в комнату? — Она схватила сапоги и подняла их. — Они — для верховой езды, госпожа. Когда я смогу проехаться верхом?
Габриелла выпрямилась.
— Не говорите со мной таким тоном, дитя. Я просто забочусь о вашем…
Ульрика перебила ее:
— Не разговаривайте со мной как с ребенком! Я взрослая женщина. Я прошла этот мир вдоль и поперек, от Кислева и Мидденхейма до Краесветных гор. Я сражалась с ордами Хаоса. Я вела людей в бой. И вы не позволяете мне выйти из дома?
Ярость снова захлестнула ее. Ульрика готова была взорваться — мир вокруг стал для нее красным. Ей захотелось швырнуть сапоги в статую, стоявшую на столе в другом конце комнаты, — благородная дама и рыцарь, преклонивший перед ней колени. У девушки даже руки дернулись, но она сдержалась. Заставила себя ровным тоном произнести слова, которые ей хотелось выплюнуть Габриелле в лицо:
— Вы думаете, я — кукла? Которую можно наряжать то в девочку, то в мальчика, а когда наскучит, забросить под кровать? Но я не кукла и не ребенок. Я буду ходить куда хочу и разговаривать с кем хочу.
— Ульрика, — начала Габриелла.
Но Ульрика не дала себя перебить. Несмотря на все старания держать себя в руках, она начала повышать голос: