Она вынырнула и услышала, как матросы что-то кричат ей, но она их не понимала. Она не могла думать. Не могла видеть. Но тут она почуяла зловонный жирный запах. Земля! Берег! Она поплыла к нему из последних сил, благодаря богов, которые оставили ее, что все еще может чуять запахи.
Насквозь пропитавшаяся водой одежда снова потащила Ульрику вниз. Она была вампиром и не нуждалась в воздухе. Опасность захлебнуться ей не грозила. Ее убило бы беспощадное течение, вымывающее из немертвого тела душу, которая там все еще противоестественным образом находилась. Вода высасывала силу из ее рук и волю из ее сердца. Личность Ульрики снова начала таять, уходили из памяти лица, гасли чувства. Коварный внутренний голос нашептывал, что эти муки прекратятся, если она просто сдастся и умрет. Но девушка знала, что это ложь. Вампиры так сильно цеплялись за жизнь потому, что понимали — после смерти, настоящей, их ожидают вечные муки. Ульрике все еще не хватало духу согласиться принять их.
Она плыла, хотя все еще ничего не видела и понятия не имела, продвинулась ли вперед хоть на дюйм. Ее ноги стукнулись о дно. Это она утонула или выбралась на мелкое место? Течение тащило ее вдоль обнаруженного русла. Ульрика двинулась по нему, вонзая каблуки сапог в ил, и поняла, что карабкается вверх по подводному склону. Она приближалась к берегу. Вампир протянула руки и ударилась обо что-то, что могло быть веткой дерева. Нет. Корень. Она уцепилась за него и принялась выбираться из реки. Беспощадное течение пыталось сбить ее с ног, хватало за одежду, вымывало последние силы, разрушало душу, но наконец Ульрика вырвалась из его смертоносных объятий и рухнула на берег. Она по-прежнему ничего не видела, ее били судороги, в голове завелась болезненная круговерть осколков мыслей.
Но была среди них одна, все еще связная. Нужно двигаться. На открытой местности оставаться нельзя. Матросы могут высадиться на берег, да и солнце встанет рано или поздно. Нужно найти убежище, но как, если она беспомощна, как слепой котенок? В нос Ульрики ударил кислый запах мужского тела: пот, дерьмо и алкоголь. Но он был слабым, почти выветрившимся, а вот рыбой воняло оглушительно. Рыбак? Так может, где-то рядом и его хижина? А человек все еще внутри или нет? Тогда можно будет поесть. Или хотя бы найти укрытие от солнца. Вампир повернулась на запах и, как крот, вынюхивающий в земле личинки, поползла вперед. Пальцы тонули в жирной влажной почве. Каждый ярд казался милей, голова Ульрики кружилась, ее подташнивало. Она пробралась сквозь заросли папоротника, проползла по каким-то корням и гулко ударилась головой во что-то плоское. Ее чуть не вырвало. Она ощупала препятствие. Оно было деревянным, округлым и покрытым отслаивающейся краской. Ульрика всхлипнула. Это оказалась лодка. Ни хижины, ни рыбака, чтобы напиться крови. Только облупившаяся старая перевернутая лодка, которую затащили под деревья. Ульрика распростерлась на ней. Она не могла идти дальше. Она слишком ослабла, чтобы искать убежище поглубже в лесу. Из последних сил девушка забралась под лодку, свернулась калачиком на земле и закрыла глаза. Никогда в жизни ей не было так холодно.
Она стояла обнаженная у погребального костра отца. Языки пламени взвивались ввысь. Снега, как всегда в Сильвании, навалило по колено. Ульрика пыталась плакать, но жар огня иссушил ее слезы прежде, чем они появились на глазах. Отец поднялся из огня — так поднимается пожираемая пламенем и скручивающаяся от тепла бумага. Его волосы и борода стали огненной гривой, а кожа стекала с него, как растаявший воск. Отец поманил ее к себе.
— Пойдемте со мной, доченька, — сказал он. — Посмотрите, в кого вы превратились. Вы должны умереть.
Ульрика в ужасе отшатнулась. Отец, пошатываясь, на негнущихся ногах вышел из пламени, обугленная плоть хлопьями сыпалась с него при каждом шаге.
Ульрика споткнулась и упала в снег. Нет, не отец надвигался на нее, а Готрек Истребитель. Руны на его топоре светились вишнево-красным, и топор медленно опускался.
— Быстро не получится, девочка, — прорычал гном, опуская топор все ниже и ниже к ее горлу. — Вы этого не заслужили.
Жар светящейся руны обжег ее лицо и грудь. Она сжалась, пытаясь отодвинуться от него.