Ульрика поманила мужчину рукой.
— Ко мне… — пробормотала она. — Ближе…
— Что вы говорите, милая? — спросил он, склоняясь и почти прижав ухо к ее рту. — Не слышу ничего.
С силой, рожденной необходимостью, Ульрика обхватила его рукой за шею и пригнула его к себе, выпуская клыки. Он удивленно хмыкнул. Ульрика укусила его за шею. Мужчина вскрикнул и вскочил на ноги.
— Что вы делаете? — завопил он. — Отпустите! Отпустите!
Ульрика вцепилась в него, как пиявка, и поднялась вместе с ним, жадно глотая кровь. Вкус ее был ошеломителен, а уж сила, которую она давала… Мужчина, шатаясь, шагал по конюшне, изо всех сил пытаясь сбросить Ульрику с себя, но с каждым глотком алого эликсира она становилась все сильнее. Сверхчеловеческие чувства вернулись к ней. Теперь Ульрика ясно видела самые темные углы конюшни. Она снова могла мыслить связно. Вампир крепко обхватила ногами талию мужчины и пила, пила… И вот наступил неизбежный отвратительный момент, когда он перестал бороться, но стал ласкать ее, застонал и прижал ее к себе.
— Да, — пробормотал он. — Целуй меня… еще…
От омерзения у Ульрики скрутило живот. Человек, отдавая свою кровь, испытывал не меньшее удовольствие, чем вампир, получая ее. Это было, по крайней мере, милосердно. Но их жалкие стоны наслаждения бесили ее. Однако даже брезгливость не могла заставить ее остановиться. Полупустые вены просили еще и еще, и она не могла противостоять.
Только когда мужчина рухнул на спину, Ульрика очнулась и поняла, что выпила его почти досуха. И все равно оторваться было очень трудно. Однако она заставила себя сделать это, задыхаясь и изрыгая проклятия. Девушка замерла на коленях над распростертым телом, с ее влажных губ на широкую грудь мужчины капала кровь. Она нарушила клятву, но, по крайней мере, не убила своего случайного донора. Он станет мечтать о новом кровавом поцелуе, но без вампира, который сможет удовлетворить его желание, рано или поздно исцелится. По крайней мере, Ульрика на это надеялась.
— Мне очень жаль, — пробормотала она. — Очень жаль.
Ульрика потянулась к поясу, чтобы заплатить мужчине. Но кошелька там не обнаружилось. Девушка поняла, что потеряла его, пока ползла через лес. А может, и раньше. Оставался ли кошелек при ней, когда она пряталась от солнца под перевернутой лодкой? И был ли он у нее вообще?
Где-то во дворе хлопнула дверь. Ульрика вытерла рот. Из таверны на двор вышли люди, огни их сердец замерцали, приближаясь — как и их голоса, и негромкий смех. Ульрика застыла на месте, молясь, чтобы люди ушли прочь.
— Эй, Герман! — крикнул кто-то. — Лошади готовы?
— И выковыряй тот камешек из подковы Сесиль, — произнес другой голос. — Лошадке придется скакать до самого утра!
— Во имя молота, — выругался третий. — Да где этот лентяй?
Судя по звуку шагов, люди двинулись к конюшне. Ульрика вскочила, готовая бежать, но тут же рухнула обратно на распростертое тело конюха. Голова у нее шла кругом, ее подташнивало. Она выпила слишком много — и притом слишком быстро. Желудок растянулся, как переполненный бурдюк. В висках стучало, в глазах расплывалось. Ульрика снова попыталась встать, борясь с позывами к рвоте.
В открытой двери конюшни появился мужчина.
— Герман! Где?..
Он увидел Ульрику, скрюченную над неподвижным телом конюха, и замер, как громом пораженный.
— Борода Зигмара! — выдохнул он и попятился, протягивая руку к пистолету на поясе.
На правом плече мужчины Ульрика успела рассмотреть шеврон виссенландского станционного смотрителя.
— Здесь ночная тварь! — закричал он. — Вампир!
Ругаясь, обнажая мечи и доставая пистолеты, подбежали еще три смотрителя. Теперь они полностью загородили проход. Мужчина, увидевший Ульрику первым, выстрелил. Вампир, пошатываясь, бросилась в сторону. В замкнутом пространстве выстрел прогрохотал особенно оглушительно. Лошади в стойлах заржали и поднялись на дыбы.
— Слезы Шалльи, — крикнул смотритель, когда они все ворвались внутрь. — Эта тварь убила Германа!
Ульрика огляделась в поисках укрытия. Она попала в ловушку. В единственном выходе из конюшни толпились дорожные смотрители. Внутри находились только стойла и лошади. Рявкнул еще один пистолет. Ульрика бросилась в пустое стойло. Она застонала и схватилась за раздутый живот. Ей хотелось лечь и заснуть. Она слишком ослабла, чтобы драться.