— Вы попали? — спросил товарища один из смотрителей.
— Думаю, зацепил, — ответил тот. — Перезарядите и будьте наготове.
Ульрика торопливо осмотрелась. Может, ей удастся перепрыгнуть через ограждение стойла, когда смотрители ворвутся в него, и таким образом улизнуть от них. Она увидела в потолке над головой люк — он вел на чердак.
— Готовы?
— Да, — вразнобой ответили остальные.
Ульрика услышала, как защелкали взводимые курки. Она поджала ноги, готовясь к прыжку. Про себя она молилась, чтобы желудок и ноги не подвели ее.
— Пошли!
Дорожные смотрители бросились вперед. Ульрика вскочила на ограждение стойла, пока они палили наобум. У нее закружилась голова, она пошатнулась, но затем проскользнула в люк. Край его больно врезался в ребра, но она впилась когтями в доски, присыпанные сеном, и подтянулась.
— Куда она делась? — прохрипели внизу.
— На чердак!
Выстрел пробил пол между ногами Ульрики. Она со стоном откатилась от края люка. На этот раз ее все-таки вырвало. Кровь хлынула на потертые доски и сквозь трещины в них — на головы людей внизу.
— Кровь! Мы ее ранили!
— Тащите лестницу!
Ульрика встала на четвереньки и огляделась. Скаты крыши сходились над головой. Все вокруг было забито сеном. В дальнем конце чердака виднелась дверь — через нее сюда и подняли все эти тюки.
Над краем люка показалась лестница. Она заскрипела — кто-то уже лез по ней. Ульрика вскочила и, спотыкаясь, направилась к закрытой двери, но, когда она оказалась рядом с ней, снизу раздался еще один голос:
— Господа, не убивайте ее. Прошу вас.
В ответ раздался взрыв ругательств.
— Он жив, бедняга, — сказал смотритель, первым столкнувшийся с Ульрикой.
— Да, лучше бы он умер. Нам придется убить его, пока он не превратился в такую же тварь.
Ульрика уже почти открыла дверь, ведущую наружу, но при этих словах замерла. Что за бред? Конюх не превратится в вампира — она не давала ему кровавого поцелуя. Ульрика развернулась, собираясь спуститься и убить их всех, чтобы спасти несчастного от их невежества.
В этот момент из люка показался смотритель. Он выстрелил. Ульрику отбросило назад, в открытую дверь. Она рухнула в холодную грязь двора. Плечо, в которое попала пуля, взорвалось болью, от падения и удара о землю тело словно зазвенело, а мир потускнел и поплыл перед глазами.
Рядом закричали, мужчины и женщины, а стрелок на чердаке завопил:
— Я попал! Она упала во двор!
Зрение Ульрики прояснилось. Шипя от боли, она попыталась сесть. На крыльцо таверны высыпали люди, привлеченные звуками стрельбы. Они возбужденно переговаривались и указывали на нее. Из конюшни доносились крики и топот.
Ульрика заставила себя подняться и, пошатываясь, побежала к забору вокруг постоялого двора — и к темной роще за забором. Вслед ей кричали, чтобы она остановилась, мимо свистели пули. Ульрика перепрыгнула через заостренные колья забора и, проламывая кустарник, устремилась к деревьям. Добравшись до них, она присела за толстым стволом. Ее снова вырвало, кровь бедного Германа хлынула на землю. Вампир вытерла рот и оглянулась. Двое дорожных смотрителей сидели верхом на заборе, смотрели в лес и перезаряжали пистолеты. Ни один из них тем не менее не производил впечатления человека, которому не терпится очертя голову броситься во мрак. Вместо этого они слезли с забора и вернулись во двор.
Ульрика облегченно вздохнула и тяжело прислонилась к стволу. Она поморщилась от боли. Люди придут за ней — задержка, скорее всего, объяснялась тем, что они искали фонари или факелы. Но пока у нее было время извлечь из плеча пулю. Ключица, под которой она засела, отзывалась болью при каждом движении. Если оставить ее там, рана зарастет со стремительностью, свойственной племени Ульрики, — тем более что она напилась крови, а это лучшее лекарство для вампиров при любых ранениях. Пуля останется внутри и будет причинять непрерывные страдания. Ульрика сняла дублет и рубашку, увидела свои изможденные руки, ребра, выпирающие сквозь кожу, и вздрогнула. Один раз толком поесть мало, чтобы вернуться в нормальное состояние. Она привалилась к дереву, чтобы не упасть, выпустила когти на левой руке и осторожно запустила их в рану, где они вскоре наткнулись на маленький кусочек свинца. Боль, которую Ульрика испытала при этом, ни шла ни в какое сравнение с той, которую ей доставили попытки ухватить пулю и вытащить ее из плеча. Но когда ей это удалось, вампир выбросила пулю в кусты с невыразимым облегчением.
Она принялась разрывать рукав на полоски, чтобы сделать повязку. Ее рассудок, затуманенный и опустошенный, начал наконец проясняться. Ульрика снова знала, кто она такая — кем была и чем стала. Она знала, куда идет. Но все еще в памяти имелись огромные провалы — лица без имен, имена без лиц. Ее отец мертв? Ульрике так казалось, но она сомневалась. Макс Шрейбер был ее любовником или только другом? Теперь ей это неизвестно.