Еще сложнее обстояло дело с регулярностью питания. Никогда раньше Ульрика не проявляла такой твердости в двух вопросах: контроля над голодом и выбора жертв, и трагедия с бедным Германом стала основой ее решимости. Она убивала только тех, кто этого заслуживал, обрекала на гибель лишь отбросы человеческого общества. За время путешествия Ульрике уже довелось убивать разбойников, воров, убийц и сутенеров, культистов, насильников, отравителей и бандитов. В городах юга подобная разборчивость в выборе жертв не составляла проблем — но и то дважды Ульрику чуть не поймали на горячем, и ей пришлось спасаться бегством от преследовавших ее с вилами и факелами селян. Однако чем дальше на север она забиралась, тем сложнее становилось найти жертву в принципе, не говоря уже о жертве с подходящими моральными устоями. Даже следуя главным трактом, можно было ехать всю ночь и не встретить ни одного человека, а уж чтобы он к тому же оказался разбойником…
Высокий риск, с которым была сопряжена охота, научил Ульрику осторожности и методичности. Она начинала приглядывать убежище за несколько часов до восхода солнца, чтобы не метаться в ужасе под розовеющим небом. Девушка всегда выясняла расстояние до ближайшего города, прежде чем двинуться в путь. Перед тем как направиться в малонаселенный район, она наедалась до отвала. В тавернах и на постоялых дворах Ульрика держала ухо востро, прислушиваясь к сплетням о бандитах и ограбленных каретах. Она вспарывала глотки людям, которыми питалась, чтобы скрыть характерные следы укусов. В целом Ульрика вполне освоилась в новой жизни, но это оказалась тяжелая, неприятная жизнь, и она часто мечтала вернуться к Габриелле и попросить прощения, чтобы снова погрузиться в безопасность, уют и роскошь среди ее сестер-ламий.
Но каждый раз, когда Ульрику охватывало это искушение, она напоминала себе слова графини, что ей можно будет завести рабов, но не друзей. Вспоминала гибель Фридриха Хольманна и Лотты, камеристки Габриеллы. Заискивающих, услужливых доноров. И все это вместе взятое снова укрепляло ее в сделанном выборе. Она не променяет честь на уют. Должен существовать другой образ жизни, которую может вести вампир.
Должен.
Ульрика подняла широкополую шляпу Никко с земли и примерила ее. Шляпа оказалась как раз. Теперь, в шляпе, грубой кожаной куртке и тяжелом, не раз залатанном плаще, Ульрика выглядела настоящим бродягой — что и к лучшему. Оборванец гораздо меньше бросается в глаза, чем щеголеватый блондин в черном бархате.
Она привязала поводья лошади Хэма к седлу кобылы Никко, затем села на нее и двинулась на север.
Добраться до границы Кислева заняло у Ульрики две недели, а еще две недели спустя она увидела башни Прааги, располагавшейся посреди широких равнин центральной области. Путешествовать по ним оказалось еще сложнее, чем через леса Империи. Города здесь встречались еще реже, а найти укрытие на день на лишенной деревьев равнине было труднее.
Сразу после Кислева Ульрика лишилась обеих лошадей. Ее застали врасплох, когда она кормилась, и пришлось бежать — а вернуться туда, где остались лошади, ей уже не удалось. После этого Ульрика решила следовать за караваном снабжения. Он растянулся на милю в длину и должен был доставить в Праагу дерево, зерно, ружья и лошадей для кавалерии подразделений армии Ледяной Царицы, оставшихся в городе, а также запасы продовольствия и оружия для осады, которая неминуемо должна была возобновиться по весне, с возвращением вражеских орд.
Караван двигался достаточно медленно, и какое бы расстояние он ни преодолел за день, Ульрика за ночь всегда нагоняла его. К тому же вокруг него все время вились подозрительные личности и негодяи. Одни промышляли кражами снаряжения, которое вез караван, другие обжуливали охранников, а то и вовсе заманивали караванщиков в сторону ради своих черных целей. Таким образом, Ульрика не испытывала недостатка в отбросах человечества, чтобы питаться ими. Она прилагала все усилия и убивала людей с самой испорченной репутацией, чье исчезновение никого не удивит. Но все равно уже меньше чем через неделю во всех лагерях шептались о чудовище, которое следует за караваном и утаскивает людей по ночам.
Ульрика охотилась не каждую ночь — это было бы слишком рискованно — и, к приятному удивлению, обнаружила, что чаще ей теперь и не надо. Если раньше один день без глотка крови причинял ей невыносимые страдания, то теперь вампир могла обходиться без крови дня три, прежде чем желудок начинал вопить от голода. Однако девушка старалась все-таки не затягивать, не желая оказаться слабой и безрассудной в случае непредвиденных неприятностей или если ее отрежут от каравана. Вот она и старалась выходить на охоту каждую третью ночь и никогда не охотилась два раза подряд на людей у одного и того же костра.