Менее чем за четверть часа все кончилось. Гусары победили. Спасенные караванщики начали выползать из-за фургонов, чтобы поблагодарить седобородого капитана Грифонов. Он отправил несколько отрядов в погоню за последними убегающими мародерами. Люди приступили к тяжелой работе — стали собирать трупы павших товарищей и складывать тела норсов в погребальные костры.
Ульрика наблюдала за происходящим из полевого госпиталя Грифонов. Хирург и его помощники перевязывали и зашивали раны гусар и караванщиков. Крики раненых почти заглушали шипение горячей смолы, которой заливали культи после ампутации конечностей. Ульрика села так далеко от операционной, насколько смогла. Глоток исполненной порчи крови мародера нисколько не утолил ее голод. От запаха здоровой человеческой крови у нее кружилась голова.
Наконец раненых и мертвых разместили по фургонам, в которых нашлось место. Гусары и караванщики начали строиться, готовясь продолжить движение. Лихой Грифон подъехал к холму, где сидела Ульрика. Хирург и его помощники укладывали инструменты в тележку. Гусар улыбнулся при виде повязки на голове Ульрики и сказал:
— Выглядите настоящим ветераном.
Он снова взглянул на ее кожаную куртку и сапоги.
— Вы ведь не в первый раз держите меч в руках, не так ли?
— Я из военной семьи с границы Страны Троллей, сударь, — сказала она, поднимаясь. — У нас там все равно владеют мечом — и дочери, и сыновья.
Во взгляде гусара промелькнуло уважение.
— Ваша семья служит в краевой страже? Отважные ребята. И с копьем умеют обращаться!
Тут гусара посетила новая мысль.
— Смотрите, некоторые люди из тех земель стоят лагерем недалеко от нас. Как ваша фамилия? Возможно, ваши родственники есть и здесь.
Ульрика напряглась. Разговор принимал опасное направление. Если она назовет знакомую крылатому гусару фамилию, сказка лопнет, как мыльный пузырь. Ее настоящую фамилию он почти наверняка слышал. Хуже того, он может попытаться отвести ее в северный лагерь под стенами города, где Ульрика столкнется с солдатами из роты своего отца. С Юрием или суровым старым Мареком — последними людьми, кого она сейчас хотела бы увидеть.
Ульрика покачала головой.
— Я боюсь, что вся моя семья погибла. Они пытались удержать северные перевалы. Я… я была в Кислеве, в гостях у родственников, когда пришло известие о нашествии, и застряла там на всю зиму. Теперь я иду на север, хочу узнать, остался ли кто-нибудь в живых.
Гусар серьезно кивнул.
— Печально слышать, сударыня. Я надеюсь, вы найдете их в добром здравии.
Он снова окинул ее взглядом, приложил руку к груди.
— Петр Иланович Чесноков из Волкограда, к вашим услугам. Если я могу вам чем-то помочь…
Ульрика опустила голову, чтобы скрыть улыбку. Ламийский способ отлично работал.
— Ульрика Магдова… э-э-э, Ночивнучка, — ответила она, в последний момент вспомнив, что решила не пользоваться своим настоящим именем. — Познакомиться с вами, Петр Иланович Чесноков, большая честь для меня. Вы и так уже многое для меня сделали, но…
— Да, сударыня Ночивнучка? — сказал он. — Для вас я сделаю все, что в моих силах.
Она помедлила, как будто колеблясь, затем продолжила:
— В Прааге живет моя двоюродная сестра. Я думаю, она знает, что случилось с остальными моими родственниками. Если бы мне удалось попасть в город еще сегодня ночью и переговорить с ней, у меня бы просто гора с плеч свалилась. Неизвестность хуже самых горьких новостей. Но я боюсь, что ночью городские ворота закрыты.
Чесноков просиял.
— Не для гусара из Легиона Грифона, сударыня! Для меня будет честью сопроводить вас в Праагу. — Его глаза нетерпеливо блеснули. — На самом деле, вы можете поехать со мной, если хотите.
Ульрика шагнула вперед.
— Я была бы очень признательна, сударь. Спасибо.
Она чуть не запрыгнула на лошадь позади солдата, но вовремя вспомнила, какую роль играет. Ульрика подождала, пока Чесноков спешится и подержит для нее стремя. Он помог ей взобраться на круп и снова сел в седло.