И музыка, музыка повсюду. В каждой таверне или кваснушке перед собравшейся толпой выступал певец, а то и группа бродячих музыкантов. Застольные песни, исполняемые охрипшими голосами, сотрясали окна переполненных постоялых дворов. Поэты с заострившимися чертами лица исполняли едкие сатирические баллады для компаний веселых студентов. Беженцы пели грустные колыбельные изможденным детям. Даже на малолюдных улицах до слуха Ульрики доносились обрывки диких мелодий: бренчание лютни, разухабистая флейта, пронзительный стон скорбной скрипки. В темном дворе вампир столкнулась с босой девушкой из беженцев. Та танцевала под музыку, которую слышала только она сама, и слезы тихо стекали по ее щекам.
Музыкальное безумие, казалось, поразило даже высшие слои общества. Пробираясь сквозь толпу, Ульрика услышала разговоры, что правитель Прааги, герцог Энрик — ее дальний родственник, — устраивает через неделю в Оперном театре большой концерт в честь победы. Представление обещало стать гвоздем сезона. Ульрика сочла это почти непристойным. Конечно, большая удача, что орды вернулись на север. Но утверждать, что это результат действий войск, что их прогнали армии людей, что люди одержали выдающуюся победу, было очень сильным преувеличением. Немалую роль здесь сыграли внутренние распри между хаоситами и, конечно, суровость кислевской зимы.
Ульрика покачала головой. От герцога до самого последнего нищего, люди Прааги вели себя как пьяница, танцующий на краю пропасти с повязкой на глазах — чтобы не видеть бездны, от которой его отделяет один шаг. Но, может, город всегда был таким? Ульрика не могла припомнить, чтобы столь безумное веселье творилось на улицах раньше. Но, с другой стороны, в последний раз она гостила здесь в разгар изнурительной осады. Возможно, после страха и ужаса, пережитого долгой зимой, людям Прааги просто безумно хотелось праздника.
Наконец Ульрика добралась туда, куда стремилась с момента, как покинула палатку Чеснокова, — трактир «Белый вепрь». Куда еще она могла направиться? Девушка потеряла много времени, пропуская военную колонну на одной из центральных улиц, и, ступив на порог «Белого вепря», она уже еле переставляла ноги. Есть хотелось просто безумно, но вампир отложила охоту. Сначала надо было закончить более важные дела.
Здесь, в «Белом вепре», они с Феликсом, Максом и Истребителями коротали деньки во время осады. Здесь, в «Белом вепре», Ульрика остыла к Феликсу и влюбилась в Макса. Здесь, в комнате над общим залом, где она умирала от чумы, волшебник магическим образом исцелил ее. Если ее старые товарищи еще в Прааге, их следовало искать здесь. Несколько шагов — и она снова их увидит.
На пороге Ульрика заколебалась. Действительно ли она хочет этого? Будут ли старые друзья рады ее видеть? Или придут в ужас и, еще чего доброго, нападут на нее? Готова она сразиться с ними в таком случае?
Из таверны донесся взрыв резкого смеха, в котором отлично различался грубый голос гнома. Они были здесь. Ульрика едва не развернулась и не пошла прочь, но остановилась и расправила плечи. Орды не вернулись, а в них заключалась одна из причин, по которым она проделала это изнурительное путешествие. Из-за жалкого страха отказаться от второй из них? Ну уж нет. Ульрика стиснула челюсти, толкнула дверь и вошла.
Общий зал остался таким, каким она его помнила: темным, дымным, забитым солдатами, наемниками и женщинами, на которых они спускали деньги. Крылатые гусары — господари с пышными усами — стояли в углу и угощали своих девушек квасом. Коренастые кочевники-унголы собрались вокруг стола, пили айран и перешептывались. Мужчины в форме Кислева, Империи и других стран толпились у длинной барной стойки. Тилийские пикинеры, арбалетчики Рейкланда и хохландские аркебузиры говорили все разом, перекрикивая друг друга.