Снаружи что-то происходило — она слышала шаги пассажиров, проходивших мимо каюты, далекие голоса волков на берегах и другие странные завывания. Пока они ехали в карете, днем шторы, конечно, оставались задернутыми и Ульрика не видела окружающих пейзажей, но хотя бы ночью могла насладиться проплывающими мимо черными деревьями и заснеженными полями. В каюте же вообще не было окон, лишь четыре обшитые деревом стены. Неоднократно девушку посещала странная фантазия, что корабль вовсе не движется или ходит по кругу, и когда они наконец покинут каюту, то окажутся в том же месте, где взошли на борт. По крайней мере, глаза не могли убедить ее в обратном.
Как можно путешествовать таким манером? Запертыми в коробках, без ветра, бьющего в лицо, не имея ни малейшего представления о том, что происходит в мире за стеной. Ульрика выросла в седле, скача по бескрайним просторам северных областей, и с тех пор объездила много стран. Ей нравилось видеть, как меняются линии далеких холмов по мере приближения к ним, как бегут по небу облака. Нравилось вдыхать запахи земли, воздуха и воды. Ульрика любила и дождь, и снег. Прятаться от них в каюте-коробке казалось кощунством.
Когда путники наконец прибыли в Нульн, девушка испытала большое облегчение, ступив на серые, покоробленные от воды сходни доков. Солнце только что скрылось за дымовыми трубами имперских кузниц, находящимися к югу от реки.
Ульрика ни разу не бывала здесь раньше, но знала, что Нульн — стальное сердце Империи. В прошлой жизни она и воины ее отца не раз поминали добрым словом мастерство оружейников и кузнецов города — благодаря их чудесным тяжелым пушкам и ружьям Праага и Кислев все еще стояли, и не только они — эти же орудия помогали защищать и отцовские владения. Родрик ушел ловить карету — снова карету! — чтобы доставить их наконец к цели столь долгого пути, а графиня и ее подопечная остались ждать на темной, уродливой и закопченной набережной. Так что первыми впечатлениями Ульрики стали вонь немытых тел снующих туда-сюда нищих, густой запах раскаленного железа и горящего угля. Даже снег здесь почернел! Но все-таки они покинули четыре стены тесной каюты, и девушка с наслаждением подставила лицо резкому сырому ветру, налетавшему с реки, и с восхищением смотрела на толпы грузчиков, моряков и торговок рыбой, кишащих на набережной. Только сейчас Ульрика поняла, как сильно ей не хватало человеческих лиц и деловитой людской суеты.
Вернулся Родрик с каретой. Они сели в экипаж и двинулись сквозь город. Не удержавшись, девушка открыла окно и жадно припала к бурлению кипящей вокруг жизни. Запах живой крови обрушивался со всех сторон. Биение тысяч сердец могучей симфонией грохотало в ушах. Куда бы Ульрика ни кинула взгляд, везде разгуливала еда: солдаты и священники, адвокаты и мясники, кучера и лавочники — все спешили по своим делам, кутаясь в шарфы и плащи, даже и не подозревая о хищниках, скользящих меж них. На самом деле — подозревая. Скот не чувствует голодного взора вампира, и все эти овцы не могли, конечно, с одного взгляда понять, что представляет собой Габриелла. Но Ульрика чувствовала запах страха — тот витал в воздухе, как неотъемлемая часть букета ароматов большого города. И уличные газетчики громко выкрикивали его причину.
— Вампира видели в Гальбинселе! — вопил один, размахивая листком, с которого скалилась тварь с клыками длиной в фут.
— Дочь советника проверили чесноком! — кричал другой. — Подробности — за один пфенниг!
— Сестры Шалльи заточены в Железную Башню! — ревел третий. — В трущобах исчезают люди! Без вести пропала целая семья!
Женщина в сколоченном на скорую руку ларьке продавала высокие кожаные воротники, которые закрывали шею до самых ушей.
— Не бойтесь ночи, господа и дамы! Защитите себя, купите воротник охотника на ведьм!
Торговка неподалеку предлагала серебряные подвески-молоты на ленточках:
— Символ силы и благодати Зигмара надежно отгонит любую нечисть!
Люди, которые месили снежную кашу на мостовой, бежали по делам торопливо, оглядывались перед тем, как зайти в дом, пронзая подозрительными взглядами тьму аллей.
Графиня, услышав эти выкрики, вздохнула: