Ульрика быстро покосилась на людей, которые отправили гнома за выпивкой. Но они уже шутили друг с другом и не обращали на них двоих никакого внимания. Она все же не хотела, чтобы они увидели, как Снорри подходит к ней; Ульрика подошла к нему сама.
— Привет, Снорри Носогрыз, — сказала она, сжав рукоять меча на случай, если ему вздумается наброситься на нее в ответ. — Рада видеть тебя снова.
— Снорри знает тебя, — сказал Снорри, продолжая хмуриться. — Ты — девушка юного Феликса.
— Д-да, — сказала Ульрика.
Спокойствие, с которым Снорри разговаривал с той, кого последний раз видел во всей вампирской красе, несколько сбило ее с толку.
— По крайней мере, я была его девушкой. Я — Ульрика Магдова, дочь Ивана Страхова.
Уродливое лицо Снорри расплылось в широкой ухмылке.
— Теперь Снорри вспомнил!
Он повернулся и направился к бару.
— Иван — хороший человек! Как он поживает?
Ульрика замерла от неловкости, но все же последовала за Снорри.
— Иван… он мертв, Снорри. Он погиб в Сильвании.
Лицо Снорри омрачилось.
— Ах да. Снорри забыл. Это очень плохо. Он нравился Снорри. Иван никогда не жадничал кваса для него.
Снорри снова нахмурился и посмотрел на Ульрику.
— Снорри помнит, что с тобой что-то тоже случилось. Что-то плохое.
Ульрика моргнула. Снорри так спокойно воспринял ее появление, потому что забыл — она теперь вампир. Вот повезло так повезло!
— Д-да, — наконец сказала Ульрика. — Что-то плохое. Я заболела, и мне пришлось покинуть вас. Теперь мне лучше. Но глянь-ка, — торопливо добавила Ульрика, чтобы отвлечь его от воспоминаний, которые были слишком опасны для нее. — Я ищу Феликса и Макса. Они здесь, в Прааге? Ты знаешь, где они остановились?
Снорри протолкнулся сквозь толпу у бара и постучал по стойке, привлекая внимание бармена.
— Выпивку для Снорри и его друзей! — сказал Снорри, когда бармен повернулся к нему.
Бармен начал наполнять кружки, а Снорри снова обратился к Ульрике.
— Макс здесь, — сказал он. — Но юный Феликс вместе с Готреком Гурниссоном вошли в дверь и больше не вернулись. Снорри скучает по ним.
Ульрика озадаченно нахмурилась.
— Они вошли в дверь? Что ты имеешь в виду? Какая дверь? И почему они не вернулись?
Снорри пожал плечами.
— Дверь на холме в Сильвании. Макс и Снорри ждали снаружи у этой двери очень долго. Но Гурниссон и юный Феликс так и не вышли из нее обратно. Макс не мог снова открыть ее, и Снорри тоже. Его молот не мог коснуться двери. А потом снова явились зверолюды.
Объяснение Снорри только еще сильнее запутало Ульрику. Дверь в холме? О чем он говорит? Может, это как-то связано с магией?
— Они мертвы?
— Зверолюды? О да. Снорри убил их.
— Не зверолюды. Феликс и Готрек, — сказала Ульрика, теряя терпение. — Они мертвы?
Снорри покачал головой.
— Снорри так не думает. Они просто не вернулись.
Ульрика вздохнула. Стало ясно, что от Истребителя больше ничего вразумительного не добиться. Ей придется найти Макса и выяснить у него, что там такое произошло.
— Но ты говоришь, Макс в Прааге? — спросила она. — Где он остановился?
Бармен поставил наполненные кружки на стойку перед Снорри. Тот начал шарить в сумке на поясе в поисках монет.
— Макс остановился у своих друзей-колдунов. На улице… там еще статуя дамы в большой шляпе, дурацкий человеческий дом. — Снорри фыркнул с отвращением. — Дом с семью башнями, в них даже лестницу не поставишь, я уж о пушках не говорю. Снорри думает, что это бессмысленный дом.
Ульрика кивнула. Статуя дамы в большой шляпе — это, должно быть, легендарная Миска в ее старинной броне, Матерь всего Кислева. Ульрика знала, на каком перекрестке в Благородном квартале находится монумент. Найти по соседству дом с семью декоративными башнями не составит труда.
— Спасибо, Снорри, — сказала она. — Пойду искать Макса. Было здорово снова встретить тебя.
— Снорри думает, что тоже рад вас видеть, Ульрика, дочь Ивана, — ответил он, бросая монеты на стойку. — Пока.
Ульрика повернулась, чтобы уйти, но глянула на наемников, которые смеялись и изображали, как заколачивают гвозди друг другу в головы.