— Вы его видели? — сказал первый. — Горло перерезано как по линеечке, а крови в теле нет. Как пустой бурдюк из-под вина.
— Да, а Григо еще говорит, что видел, как летучая мышь размером с человека взлетела на крышу дома Дани-горшечника, — поддержал второй.
— С’ми вы мышь, — невнятно пробормотал последний. — Ч’ловек это был. Но порхал, как летучая мышь. Вот так я слышал.
Ульрика подняла ворот тяжелого дорожного плаща и поспешила дальше. Вдалеке нежно заиграла скрипка, едва не заставив девушку застонать. Если она собирается защищать людей Прааги, нужно стать осторожнее, иначе они в слезах побегут жаловаться городской страже, чтобы она защитила их от их защитника.
Час спустя, когда небо на востоке из черного стало угольно-серым, Ульрика блуждала по руинам Новограда в поисках укрытия, где можно переждать день. Она решила, что, пока толком не встанет на ноги, самым лучшим убежищем для нее будет какой-нибудь уголок в глубине оцепленных развалин. Люди уже отстраивали заново дома на окраинах, но в кварталах, через которые хлынули орды, пробившиеся за городские стены, здания оставались не просто разрушенными или сожженными, но и пропитанными применявшейся там темной магией. Каменные и кирпичные дома расплавились, превратившись в блестящие черные обелиски самим себе. Говорили, что там бродят духи и привидения, стеная, рыдая и до полусмерти пугая посмевших сунуться в их владения.
Ульрика не придавала значения этим сплетням. Наоборот, ей они были на руку. Если люди боятся руин, они станут обходить их стороной, и никто ее там не потревожит, кроме разве что призраков. Но призраки ей больше не страшны.
На улице, где странные фиолетовые лозы оплели обугленные развалины, Ульрика нашла место, которое могло ей подойти. Это был бывший доходный дом, и нижний его этаж уцелел, что — стоило надеяться — означало, что солнечный свет не проберется в подвал. Ульрика вошла в проем, лишенный двери, и принялась искать спуск в подвал. Он обнаружился ближе к тыльной части здания — узкая деревянная лестница, местами обрушившаяся. Ульрика присела на корточки и осмотрела порог. В пыли обнаружились свежие следы. Из подвала пахло кровью — она пролилась не вчера, но точно уже после вторжения хаоситов. Ульрика не услышала биения сердец внизу, но тем не менее, прежде чем начать спускаться, внимательно вгляделась во мрак и достала из ножен рапиру и кинжал.
Пол в подвале был земляной, ряды кирпичных колонн поддерживали сводчатый потолок. В первый момент Ульрике не удалось найти, откуда пахнет кровью. Она двинулась вглубь подвала и наткнулась на руку. Она торчала из-за колонны. Ульрика с мечом наготове обошла колонну и обнаружила нечто чудовищное. Не только ей пришло в голову использовать развалины Новограда для тайных целей.
Рука, о которую споткнулась Ульрика, принадлежала девушке лет семнадцати. В полу был выдолблен круг, в центре которого и распростерлось тело несчастной. Руки и ноги ее прибили к земле толстыми гвоздями. Вокруг гвоздей сделали лунки, соединенные с канавкой круга, чтобы кровь могла стекать туда, наполняя крохотный ров алым. Ульрика поморщилась. На теле жертвы вырезали странные символы, но ни одна из ран не была достаточно серьезной, чтобы стать причиной смерти. Все выглядело так, как будто девушка умерла от ужаса. Рот ее распахнулся в последнем крике, глаза широко раскрылись, руки и ноги напряглись. Ульрика склонилась над трупом и заметила между грудей багрово-пурпурный круглый след, диаметром не больше дюйма. Он сошел бы за укус, оставленный страстным любовником, если бы не был идеально круглым и слегка не выступал над кожей. Ульрика не могла даже представить себе, что за тварь могла убить таким способом, даже не прокусив кожу. Но небольшая и, казалось бы, неопасная рана выглядела настолько жутко, что Ульрике не захотелось ее внимательно разглядывать. Она отвернулась и увидела в углу груду одежды. Вампир направилась туда. Это была, конечно, женская одежда — но ее оказалось слишком много для того, чтобы вся она принадлежала одной женщине. Шесть платьев из дешевых тканей, все в заплатах, шали, лифы, шапки, обувь и сломанный свисток.
Ульрика злобно зарычала. Она вспомнила мужчину в переулке, который искал дочь. Солдата в «Белом вепре» — он беспокоился за исчезнувшую уличную певицу. Ульрика испытала внезапную мрачную уверенность — она знала, что случилось с теми девушками. Какая мерзость. Выходит, она оказалась права — даже вампиру, блюдущему честь, в Прааге не грозила опасность проголодаться.