Снаружи донеслось фырканье лошади, застучали колеса телеги. Покупатели прибыли! Ульрика выругалась. Рапиру надо спрятать здесь, потом она ее заберет — когда придет за Газнаевым.
Ульрика запрыгнула обратно на стропила и побежала к крепости из ящиков. У погрузочных ворот Бычья шея и Тощий махали руками, показывая кучеру, как лучше заехать внутрь. У Ульрики оставались считаные мгновенья на выполнение плана. Она оставила рапиру на балке и спрыгнула на сложенную из ящиков стену, сжимая узелок. Несколько девушек услышали шум и посмотрели в ее сторону. Ульрика махнула им рукой, чтобы они отошли, и спрыгнула в загон. Раздалось несколько удивленных криков и вздохов, но большинство пленниц просто скользнули по новенькой пустым взглядом. Этих девушек полностью поглотило собственное горе.
Ульрика поглядела на кричащих и приложила палец к губам. Затем присмотрелась к пленницам, которые слишком отупели от страданий, чтобы обращать внимание на происходящее, и приложила все усилия, чтобы стать похожей на них: сгорбилась, низко опустила голову, крепко прижала к груди узелок с одеждой.
Надо бы, конечно, прикрыть необычную стрижку, но увы — Ульрика не нашла чем. Если из-за этого ее раскроют, придется убить тех, кто подвернется под руку, а за остальными можно вернуться в следующий раз.
Дверь в стене из ящиков открылась, в ней появились Бычья шея, Тощий и трое мужчин в плащах и капюшонах.
— Вот товар, господа, — сказал Бычья шея, поднимая фонарь, чтобы осветить загон. — Улов за неделю. Здоровы и бодры, залюбуешься.
Ульрика кинула осторожный взгляд на покупателей. Лица их прятались под глубокими капюшонами. Помимо этого, гости носили тонкие черные вуали, которые наверняка скрывали их черты. Но все же это были люди, Ульрика слышала стук их сердец.
Один из них вынул из рукава кожаный кошелек и молча отдал его Бычьей шее, жестом показав Тощему открыть загон. Бандит вздрогнул, когда человек повернулся к нему. Тощий отпер загон и распахнул дверь.
— Вытряхайтесь, шлюхи, — сказал он и стукнул по клетке связкой ключей. — Давайте, шевелитесь.
Девушки боязливо двинулись к выходу, и Ульрика — среди них, как можно ниже склонив голову. Когда она проходила между мужчинами в капюшонах, по ее спине побежали мурашки. Вампир нисколько не сомневалась, что сейчас они заметят, как разительно она отличается от других пленниц, и выдернут ее из толпы. Но они не обратили на нее ни малейшего внимания. Вместе с остальными пленницами Ульрика миновала туннель в стене из ящиков.
Прямо у выездных ворот их ждал глухой фургон без окон. Выглядел он как повозка стриган, только лишенная привычных ярких украшений. В задней стене его виднелась открытая дверь, подняться в которую можно было по уже опущенным мосткам. Увидев фургон, кое-кто из девушек испугался и попятился, но двое мужчин тростями подтолкнули их вперед. Пленницы неохотно начали подниматься в темный зев фургона. Ульрика вошла туда вместе с остальными. Им пришлось сбиться вместе так же тесно, как пальцам — в ботинке с узким носком, и пахло внутри фургона примерно так же. А еще в тесном, как гроб, — и примерно настолько же хорошо освещенном — пространстве воняло страхом, испражнениями и смертью. Мостки убрали, и дверь захлопнулась. Свистнул кнут, фургон качнулся, и повозка тронулась. Ульрика запоздало задалась вопросом, а насколько далеко их собираются увезти. Прочь из города? А то еще лучше — за границу? А если их выгонят из фургона прямо на солнечный свет? Ульрика пожала плечами. Она сразится с драконом, когда столкнется с ним лицом к лицу. Сейчас все равно ничего нельзя сделать.
Пленница, сидящая рядом с ней, заплакала — безнадежно, устало. Ульрика обняла ее, стараясь не думать о сладкой крови, о жилах, бьющихся прямо под кожей девушки.
Вскоре фургон затормозил, круто развернулся и поехал вниз по склону. Девушки упали друг на друга, их прижало к передней стене фургона, но вот повозка начала двигаться по ровной поверхности и вовсе остановилась. Снаружи донеслись приглушенные голоса, затем с лязгом и скрежетом распахнулась дверь фургона. Стал виден свет небольшого костра; девушки развернулись на него, как цветы поворачиваются к солнцу.
Двое мужчин в капюшонах опустили мостки и поманили девушек наружу. Те послушно поплелись к выходу. Ульрика последовала за ними, осматриваясь на ходу — куда же они попали. Повозка находилась в углу огромного сводчатого зала, полного дыма, в котором двигались тени. Сверху доносились резкие порывы ветра. Они заставляли трепетать пламя в ближайшей осветительной жаровне. В его неровных бликах виднелись ряды гигантских медных чанов и бочек, в каждой из которых свободно поместился бы человек, и груду пустых стеклянных бутылок в углу — они мерцали, как сотни красных глаз. Место пахло брагой и спиртом. Скорее всего, это была квасокурня, хотя и давно заброшенная.