— Что бы я ни сделала?
Она прижала его все еще свободную руку другим коленом, подняла молот и гвоздь.
— Нет! — закричал мужчина. — Нет, нет, пожалуйста!
— Тогда скажи мне, — ответила Ульрика.
— Я не могу! — простонал он. — Я не смею!
Ульрика приложила гвоздь к его запястью и подняла молот. Мужчина закрыл глаза и стиснул зубы. Ульрика заколебалась. Культист дрожал всем телом, но молчал. Она выругалась под нос. Он готовился терпеть боль. Возможно, он даже умрет от нее, но так и не заговорит. Ульрика применила бы пытки без зазрения совести — если бы это сработало. Но ей, похоже, попался настоящий фанатик. Очевидно, он страшно боялся боли — но даже это не заставило его заговорить.
Культист отвернулся от нее. Ульрика заметила, как бьется жилка на его шее. Возможно, есть другой способ. Она положила молот и гвоздь и погладила его по шее. Мужчина моргнул от неожиданного прикосновения и посмотрел на Ульрику. Блеснули белки его глаз.
— Что ты делаешь? — проблеял он.
— Я была жестока с тобой, — промурлыкала Ульрика, склоняясь над ним. — Я причинила тебе много боли, и я сожалею об этом. Сейчас я облегчу твои страдания.
Ульрика открыла рот и выпустила клыки. Мужчина взвизгнул.
— Нет! Да что ты такое? Остановись!
Ульрика прижалась губами к его шее и прокусила плоть так нежно, словно поцеловала младенца. Мужчина дрожал и трясся, но, когда вампир принялась потихоньку сосать кровь из вены, замер, как кролик перед змеей, а затем глубоко вздохнул и расслабился. Ульрика опасалась, что его кровь испорчена, как у мародера-норса, которого она попробовала во время битвы за караван. Но этот культист еще не настолько далеко зашел в служении Хаосу. Его кровь на вкус ничем не отличалась от крови любого обычного человека. Ульрика закрыла глаза, когда сладко-соленая жидкость скользнула по ее горлу, наполняя ее теплом и спокойствием. Но следовало держать себя в руках. Сейчас она пила кровь не ради наслаждения. Ульрика сделала еще один глоток и отодвинулась, облизывая губы.
На этот раз культист смотрел на нее глазами, полными вожделения. Мужчина протянул к Ульрике дрожащую руку.
— Еще раз, — взмолился он. — Сделай это еще раз.
— Сначала ответь, — приказала она. — Кто твоя госпожа?
— Я не могу, — застонал он. — Я никогда не предам ее.
Ульрика снова склонилась к его шее, слегка коснувшись губами. Она слизала кровь, сочащуюся из раны.
— Никогда?
Мужчина задрожал от вожделения, но покачал головой.
— Никогда.
— Посмотрим.
Ульрика снова приникла к его шее, на этот раз она погрузила клыки глубже в плоть и пила дольше. Мужчина хватал рукой воздух. Движения его становились все слабее по мере того, как кровь покидала тело, а стоны почти затихли.
Ульрика отстранилась и снова посмотрела на него. Губы его посинели, кожа стала мертвенно-бледной из-за нехватки крови. Она взяла его голову руками, повернула к себе и пристально посмотрела.
— Так кто твоя госпожа?
— Я… мои мысли путаются.
— Скажи, — повторила Ульрика, надеясь, что не переусердствовала. Мужчина едва дышал. — Скажи, и я дам тебе еще большее наслаждение.
Его лицо исказилось от замешательства и страха.
— Она… она чемпион нашего бога, — пробормотал культист наконец. — Могущественная воительница севера, избранная, чтобы привести нас к славе.
В описании угадывалось пугающее сходство с воеводой хаоситов, о котором упоминал Чесноков. Некая тварь, не мужчина, не женщина, расположившаяся со своим войском в ближайших холмах.
— Каковы ее планы насчет Прааги?
— Мы откроем ей врата… после… после пробуждения, — произнес культист, протягивая к Ульрике слабую руку. — Она станет королевой, а мы — ее супружниками. А теперь, прошу…
Ульрика нахмурилась. Могут ли несколько безумцев, прячущихся по подвалам, и в самом деле открыть ворота Прааги изнутри? С некоторой помощью извне — почему бы и нет.
— Где твоя госпожа сейчас? — спросила Ульрика. — И что это за «пробуждение»?
Культист покачал головой.
— Я не знаю. Клянусь. Только мастер знает. Нам… не позволено знать такие вещи. Теперь, пожалуйста, поцелуй меня еще. Пожалуйста…
— Кто этот мастер?
— Я никогда его не видел, — простонал мужчина. — Он всегда связывался с нами через… посредников. Пожалуйста, не отвергай меня.
Ульрика уткнулась носом в его шею.
— Ужасно быть рабом удовольствия, не правда ли? Скажи, где я смогу найти кого-нибудь из этих посредников, и я дам то, что ты хочешь.
Мужчина заколебался, затем всхлипнул и отвернулся от нее.