— Ясно, — сказала Габриелла. — Тогда, может, мы подождем в салоне, пока она закончит? Оттуда ведь можно попасть в гостиную, не так ли?
— Да, миледи, — подтвердила Отилия и подняла свечу в руках повыше. — Очень хорошо, миледи. Сюда, прошу вас.
Горничная взяла плащи у Ульрики и Родрика, и те последовали за Габриеллой, которую Отилия повела к паре дверей дальше по коридору. Когда Ульрика проходила мимо гостиной, она отчетливо услышала мужской голос:
— Вы утверждаете, что не были знакомы с леди фон Андресс и сестрой Карлоттой?
— Вы вкладываете ваши собственные слова в мои уста, капитан, — ответил женский голос. — Я сказала, что мы являлись людьми одного круга. Они были наперсницами графини фон Либвиц, как и я. Я не могла не знать их. Мы знакомы, разумеется, — все благородные люди Нульна знают друг друга. Но были ли мы близкими подругами? Нет. Я…
Голоса стихли, удаляясь. Отилия провела гостей в большую, элегантно обставленную комнату. В углу Ульрика заметила клавесин. Изящная бретоннская мебель была умело расставлена на огромном аравийском ковре бело-сине-желтых цветов, занимавшем весь пол. Он гармонировал со стенами и потолком, выдержанными в той же цветовой гамме — небесно-голубые панели, белые завитушки барельефов на них и люстра из золота и хрусталя, свисающая с потолка. Выбор цветов — ярких, солнечных, однозначно ассоциирующихся с днем, а не ночью — показался Ульрике неуместным для жилища вампира. Возможно, их выбрали именно поэтому — чтобы не могло закрасться ни тени подозрения об истинной сути хозяйки дома. Но, похоже, это не сработало. Голоса спорящих за стеной снова стали слышны, и в них отчетливо звучал гнев.
Отилия хотела зажечь лампы от своей свечи, но Габриелла жестом остановила ее.
— Оставьте нас во тьме, — прошептала она, подходя ближе к двойным дверям, ведущим в гостиную.
Отилия сделала реверанс и покинула салон, унося свечу.
Ульрика присоединилась к графине у дверей, пока Родрик ожидал их на почтительном отдалении. В соседней комнате меж тем бушевала настоящая буря.
— Я нахожу, что ваш отказ признать близкое знакомство с леди Розамундой странным образом запутывает дело, миледи, — говорил мужчина. — Несколько других придворных дам утверждают, что вы и леди Розамунда были хорошими подругами и что вы регулярно наносили ей визиты. Получается, эти дамы лгут?
— Они делают из мухи слона, — раздался в ответ резкий голос. — Нульн не так велик, как Альтдорф. Благородных людей здесь немного. Мы все постоянно наносим друг другу визиты. Я навещала леди Розамунду не реже и не чаще, чем любую другую даму нашего круга.
— Ну, то есть вы довольно часто навещали ее, так получается.
— Что-то вроде того.
— Вы даже сказали «все время», не так ли?
— Да, но…
Ульрика увидела, как графиня Габриелла стиснула кулаки.
— И вы продолжаете настаивать, что при таком близком знакомстве вы ни разу не заметили, что она не отражается в зеркалах? — продолжал мужчина. — Или что она ничего не ест и не пьет? Да ладно. В это сложно поверить.
— Разве я вам не сказала уже сто раз, что она не являлась моей близкой знакомой?
— Да-да, вы отрицаете это, и одновременно именно это следует из ваших слов. Потому я и озадачен. Я также замечаю, что в этой комнате нет зеркал.
Последовала короткая пауза, затем раздался женский голос, холодный, как лед:
— Я не тщеславна и не вульгарна, капитан. Я не испытываю необходимости любоваться собой при каждой возможности. В моей пудренице есть зеркало. Мне хватает.
— А, да? Может, покажете его мне?
— Да как вы смеете, любезный? — Гермиона окончательно вышла из себя. — Не имею привычки приглашать незнакомцев в мой будуар. Уже то, что меня вынудили принимать такого, как вы, в гостиной, является оскорблением! Если у вас есть достаточно оснований предъявить мне обвинение, так предъявляйте! Или же убирайтесь вон! Мое терпение лопнуло!
Габриелла покачала головой и тихонько прорычала себе под нос:
— Ну что за дура…
— Нет, никаких обвинений, миледи, — ответил Шенк. — Просто просьба. Если вы окажете мне любезность и глянете вот в это зеркальце, которое я принес с собой, я немедленно…
— Не буду я глядеть ни в какие зеркала! — отрезала леди Гермиона. — Я не собираюсь проходить все эти мелкие унизительные проверки. Я тебе не какой-нибудь крестьянин-еретик, которого трясет от ужаса при одном твоем виде. Я — вдова лорда фон Ауэрбаха, героя Виссенбурга! Я — подруга графини фон Либвиц!