— Я же сказала вам, что они совершенно безвредны. За то время, что я правлю здесь, я видела возвышение и падение сотни культов. Они сами пожрут себя, или чекисты раскроют их и сожгут всех. Нас это совершенно не касается.
— А если на этот раз все выйдет иначе? — спросила Ульрика. — Мне довелось сразиться с ними. Среди культистов есть могущественный колдун, и за спиной рядовых явно стоят богатые и могущественные люди. И в этот раз они не сами по себе — они объединились с пришедшей из Пустошей воительницей Слаанеша. Может, это как раз та самая Сирена Янтареволосая, которая, как я слышала, обосновалась в северных холмах. Культисты хотят устроить «пробуждение», благодаря которому сдадут Праагу Сирене в ночь полнолуния Маннслиб. А оно настанет через три ночи.
— А на четвертую ночь мы, как и всегда, проснемся в своих кроватях. Ничего не произойдет, — отмахнулась веером Евгения. — Теперь давайте перейдем к присяге на верность. Разговор о культистах начинает меня утомлять.
— Боярыня, пожалуйста! — в отчаянии выпалила Ульрика и упала на колено. — Ради вашего собственного благополучия, услышьте меня. Я знаю, вы считаете шансы культистов на победу призрачными, но что, что случится, если на этот раз они добьются успеха? И город падет перед хаоситскими ордами? Что тогда станет с вами? Прислужники Хаоса терпеть не могут повелителей ночи. Они вас не пощадят.
— Вы испытываете мое терпение, девочка, — проворчала Евгения, но Ульрика продолжила.
— Что за вред может приключиться, если мы прикончим этих культистов? — спросила она. — И как вы будете объясняться с королевой Серебряного пика, если нас всех выставят прочь из города, в то время как вы могли предотвратить его разрушение всего за одну ночь?
Боярыня скрестила костлявые руки на коленях и вздохнула.
— Похоже, вас серьезно волнует наша общая безопасность, дитя, поэтому я объясню. Вред заключается в привлечении к себе внимания. Вы уже дали много пищи для слухов: обескровленные трупы, трупы, разорванные на части, подвалы, набитые окровавленными телами… В воздухе снова висит опасное слово «вампиры».
Евгения покачала головой.
— Даже ради собственной защиты мы не можем сражаться открыто, убивать людей прямо на улицах — это слишком большой риск раскрыться, служаки царицы тоже свой хлеб не зря едят. Мы должны действовать иначе. Не выходя из тени, плести интриги, через вторые или третьи руки. Наше оружие — правильное слово, сказанное нужному человеку. Наши сражения происходят во время танцев при дворе и на званых обедах в домах состоятельных людей.
Ульрика задумалась, когда боярыня в последний раз ходила на танцы. Лет сто назад, наверное. Девушка поднялась с колен.
— Тогда сражайтесь в своем стиле, госпожа, — сказала она. — Мы, то есть я потеряла след культистов, но я точно знаю: проблем с деньгами у них нет. Значит, у них есть покровители среди состоятельных и благородных людей. Может, вы сможете замолвить об этом правильное словечко в правильное ухо? Или вдруг вы сами что-то слышали об этом культе. Никто при дворе или просто в городе не шепчется о жестоких культистах?
Евгения молча уставилась на Ульрику. Однако Галина, сидящая рядом, шевельнулась в кресле, локоны ее роскошного черного парика качнулись, и вампир произнесла:
— Сестра, ну это-то можно сделать. По крайней мере, мы убедимся, что никакой серьезной опасности нет.
— Нет, — сказала Евгения. — Даже начать расспрашивать о культах означает вызвать подозрение, что мы сами культистки.
Боярыня резко и сердито рассмеялась.
— Большая ирония судьбы заключалась бы в том, чтобы навлечь на себя подозрения как на культистов только для того, чтобы люди узнали: мы вампиры!
— Но, сестра, — настаивала Галина, — мы можем спросить у людей, которые не посмеют донести на нас. Если бы мы…
— Довольно, любовь моя, — сказала Евгения, и Галина сразу замолчала.
Наступила напряженная тишина. Евгения, не мигая, смотрела на Ульрику. Та тоже не рискнула продолжить настаивать на своем. Это только разозлит боярыню, и та откажется что-либо предпринимать из чистого упрямства — если она уже не решила поступить именно так. Наконец Евгения раскрыла веер и снова закрыла его.
— Оставьте нас, девочка, — сказала она. — Северин отведет вас в библиотеку. Там вас известят о принятом нами решении.
Ульрика моргнула, опешив от удивления, и поклонилась. Один из солдат, стоявших на карауле у стены, подошел к двери в коридор и открыл ее.
— Благодарю, госпожа, — произнесла она, повернулась и вышла.