Эти и другие сплетни такого же толка заставили Евгению предположить, что Ещенко может знать что-нибудь о культе бога удовольствий. Однако пока Раиса и Ульрика испытали только глубокое разочарование. Особняк Ещенко ничем не отличался от сотен праагских зданий, а сам Роман оказался лысеющим горожанином средних лет, обладающим округлым брюшком. Одежда его, хоть и сшитая из дорогих материалов, не отличалась новомодными изысками. Единственное, что давало некую надежду на жестокие удовольствия, которым мог бы предаваться Роман, — это яростный блеск глаз его жены и ее же непримиримая язвительность. Супруги как раз собирались отправиться куда-то сегодняшним вечером.
Жена Романа являлась полной противоположностью мужа — лет на десять младше его, излучающая страстный призыв каждым изгибом тела, мрачно-прекрасная. Суровее женщины Ульрика в жизни не встречала. Жена Ещенко красовалась в платье зеленого бархата и лисьем палантине.
— Я уверена, начало мы уже пропустили, — холодно заметила она, пока горничная и лакей помогали ей и Роману надеть шубы. — Это все из-за того, что вам обязательно надо съесть добавку. Вам не кажется, дорогой, что вы уже съели слишком много добавок? У вас подбородков больше, чем у меня пальцев.
— Долшинива, любовь моя, простите, — тихо пробормотал Роман, пытаясь попасть рукой в рукав шубы. — Это был длинный день. Я проголодался.
Долшинива фыркнула.
— Вы всегда голодны. Хватит бить баклуши. Кучер ждет.
С глубоким вздохом Роман наконец просунул руку в непослушный рукав и вывалился в дверь вслед за Долшинивой. Она вышагивала к карете походкой, заставившей бы покраснеть куртизанку.
— Мне он кажется жертвенным ягненком, — прошептала Ульрика Раисе, когда пара уселась в карету. — Хорошо откормленным… а она как волк. Роман не похож на человека, способного по доброй воле присоединиться к культу.
Раиса не ответила. Она посмотрела, как карета выехала со двора, затем поднялась, пробежала по перилам балкона к дому, спрыгнула на окружающий имение забор, а с него — на улицу. Ульрика уставилась на ее спину, после чего последовала за ней. Раиса продолжала вести себя так же сдержанно, как и во время первой их встречи, когда они сразились не на жизнь, а на смерть, и открывала рот только в случае крайней необходимости. Ульрика же при любой возможности старалась разговорить ее, испытывая при этом некоторое жестокое удовольствие.
— Стоит ли нам идти за ними? — спросила она, спрыгнув на улицу рядом с Раисой, уже начавшей двигаться в сторону, куда направилась карета. — Почему бы нам не обыскать дом, пользуясь случаем? Похоже, Роман и его жена просто отправились нанести кому-то визит вежливости.
— Обыск может подтвердить, что они — культисты, — с неохотой разжав губы, ответила Раиса. — Но вряд ли они настолько глупы, чтобы держать дома записи с именами и адресами своих хозяев. Однако, если мы последуем за ними, они могут их произнести, а мы — услышать.
Ульрике хотелось поспорить с суровой мечницей, но она не смогла обнаружить изъяна в ее безукоризненно логическом рассуждении. Девушка оставила свои попытки и молча зашагала рядом, не теряя карету из виду.
Роман и его жена действительно отправились нанести визит, и совсем недалеко. Не проехав и нескольких кварталов, их карета свернула в ворота другого особняка. Он даже превосходил размерами дом Романа и весь светился огнями. Подъездная дорожка была забита экипажами, метались туда-сюда лакеи, помогая выходить изысканно одетым дамам и джентльменам и с поклонами провожая их к входу в особняк.
Когда Роман с супругой выбрались из кареты и присоединились к толпе гостей, Ульрика окинула здание взглядом, прикидывая, как бы пробраться внутрь. Окна на верхнем этаже его тыльной части освещены не были. Взобраться наверх по многочисленным колоннам и барельефам, украшающим особняк, не составило бы труда.
— Обойдем дом и залезем? — предложила Ульрика Раисе.
Мечница покачала головой, не спуская глаз с Романа и его супруги.