— Что вы на нее пялитесь? — прошипела Долшинива в ухо Романа. — Считаете ее красивее меня?
— Ни в коем случае, дорогая, — скорбно ответил ей супруг. — Вы — моя воплощенная мечта.
В этот момент явилась Раиса.
— Пока ничего интересного, — сказала Ульрика. — Если только вы не любите комедию низкого пошиба.
Раиса угрюмо кивнула, и они стали смотреть спектакль вместе. В конце концов постановка завершилась батальной сценой — шесть человек с деревянными мечами исполнили подобие танца, Миска сорвала с себя остатки одежды, пронзила мечом воеводу унголов и заявила, что отныне и во веки веков Праага пребудет оплотом севера.
Публика восторженно аплодировала и выкрикивала: «Слушайте, слушайте!» и «Никогда Праага не падет!»
Ульрика подумала, что Роман и Долшинива теперь направятся в какую-нибудь другую комнату, как поступили многие зрители, но прежде, чем публика успела разойтись, на сцену выскочил конферансье в расшитом стеклянными бусинами дублете.
— Дамы и господа! — крикнул он. — Спасибо за внимание! Через несколько минут начнется следующая постановка, в которой мы расскажем о призраках и убийствах в легендарном Альбионе. Ну а пока мы меняем декорации, музыкальная пауза!
Он повернулся и величественным жестом указал за занавес.
— Представляю вашему вниманию Валтарина Великолепного, гордость нашей городской Академии!
Зрители зааплодировали с новой силой, толпа зашумела в предвкушении, и успевшие покинуть зимний сад вернулись обратно, среди них оказались и супруги Ещенко. Ульрика с интересом ожидала, кто же появится из-за занавеса. Ей вспомнился разговор двух студентов, который она слышала в ночь, когда наткнулась на слепую певицу в «Голубом кувшине».
Стройный мужчина среднего роста вышел из-за занавеса, уже играя на скрипке крутящее, скользящее глиссандо, развернулся и зашагал в центр сцены. Он извлек из инструмента высокую дрожащую ноту, не сводя с публики мрачного взгляда, затем резко двинул локтем и завел известную разухабистую плясовую одной из восточных областей. Музыка полностью захватила аудиторию, все принялись хлопать в такт.
Валтарин оказался красивым молодым человеком. Высокие скулы вполне позволяли ему вписаться в образ одержимого искусством изголодавшегося поэта. Пряди из копны волос песочного цвета все время лезли в его глаза, и он отбрасывал их резким движением головы. Его пальцы были длинными и тонкими, как и он сам. Они танцевали на грифе скрипки, как паучьи лапы, играя невероятно сложную мелодию — то быстро, то плавно. Ульрика слышала, как колотятся от возбуждения, дарованного музыкой, сердца людей вокруг, и тоже поддалась этим чарам. Ноты взлетали со струн и обрушивались на толпу, наполняя всех — и Ульрику — мечтами о страсти, о кровавой битве…
Но после того, как музыкант закончил первую песню и перешел ко второму номеру программы, тоскливой древней балладе, Ульрика мысленно согласилась со студентом, утверждавшим, что в игре Валтарина нет души. Он исполнял грустную песню очень точно и виртуозно, но сердце не откликалось на нее. Казалось, его мелодии без труда воспламеняли в сердцах людей гнев и похоть, но не могли ранить душу или заставить впасть в меланхолию, чего с легкостью добивалась слепая певица. Валтарин устроил великолепное зрелище, этого нельзя было отрицать. Ульрика, безусловно, понимала, почему он заставляет трепетать девичьи сердца. Но в ее сердце его музыка не проникла.
— Они уходят, — сказала Раиса.
Ульрика обернулась, смущенная тем, что позволила себе полностью сосредоточиться на музыке и отвлечься от их истинной цели пребывания здесь. Зрители не могли отвести глаз от Валтарина, но на супругов Ещенко его магия тоже, как оказалось, не действовала. Они протискивались сквозь толпу по направлению к выходу из зимнего сада, навстречу потоку людей, которые кинулись послушать выступление знаменитого скрипача.
Ульрика и Раиса двинулись за ними, на каждом шагу бормоча извинения. Супруги Ещенко — и их преследователи — оказались в пышном саду. Его освещали гирлянды фонарей, развешанные тут и там. Кровь праажской знати оказалась достаточно горяча, чтобы веселиться прямо в холодной весенней ночи. Здесь танцевали вовсю. Вырезанная изо льда сцена имела вид ворот Прааги. Надо всеми возвышалась ледяная же статуя герцога Энрика с воздетым мечом. На сцене яростно играл ансамбль, люди отплясывали кадриль и даже джигу.