— Вы очень наивны, если действительно так считаете. Но…
Ульрика с надеждой посмотрела на него.
— Но?
— Но все же, возможно, стоит попробовать, — продолжил Штефан наконец. — Если ламии откажутся принять твой план действий, мы ничего не потеряем. Если они попытаются убить меня, я смогу сбежать, но мы узнаем их позицию по этому вопросу.
Он посмотрел на Ульрику.
— Но я за вас боюсь. Евгению может рассердить, что вы со мной общались. Она может решить наказать вас или даже изгнать.
— Я рискну, — ответила Ульрика. — Если она действительно читает в моем сердце, то она будет знать, что намерения мои чисты. Мы не можем продолжать сражаться на два фронта. Так вы… вы согласны?
Штефан заколебался, но кивнул.
— Да. Давайте встретимся… давайте встретимся на квасокурне. Мы все знаем это место, и… — Он ухмыльнулся. — И там много путей отхода на случай, если что-то пойдет не так.
— Да. Отлично, — сказала Ульрика. — Это хорошо. Объединившись, мы станем сильнее.
Она снова села и начала снимать другой сапог, испытывая большое облегчение. Объединившись, не только ламии и Штефан окажутся в большей безопасности. Но и ей тогда не придется скрывать от Евгении сам факт общения с юным вампиром. На встрече все пройдет хорошо, и они все наконец смогут сосредоточиться на борьбе с общим врагом, а не друг с другом.
— Ульрика, — позвал Штефан.
Она подняла взгляд.
Он улыбался ей — и в первый раз за все то время, что они были знакомы, искренне и открыто.
— Я… я хочу поблагодарить вас. Сам бы я на подобное не решился. Вы обладаете редкой смелостью. Я попробую вести себя так же смело, как вы.
— Спасибо, — пробормотала она и улыбнулась в ответ.
Ульрика хотела сказать еще что-нибудь, но поняла, что уже слишком долго смотрит ему в глаза, и резко отвела взгляд. Наступила неловкая тишина, они оба не знали, куда смотреть.
Наконец Штефан отвернулся и лег на стол пекарни.
— Добрых снов, — сказал он и повернулся на бок лицом к стене.
Ульрика мгновение смотрела на его спину, затем наконец сняла второй сапог.
— Доброй ночи.
Она забралась в печь и свернулась калачиком. Сегодня каменное ложе показалось ей гораздо более неудобным, чем раньше.
Ульрика потянулась к молотку на передней двери особняка Евгении и криво улыбнулась про себя. Снова она пришла к боярыне с предложением, которое наверняка ее рассердит. Евгения может даже выставить ее вон, изгнать. Однако на этот раз Ульрика почти не нервничала. Она твердо знала, что объединиться для борьбы с общим врагом — это верный шаг. Если Евгения не примет это предложение и в ответ изгонит ее, то Ульрика с чистой совестью сможет расстаться со старой каргой и ее сестрами.
Тем не менее она этого не хотела. Заговор культистов и Кирай представляли слишком весомую угрозу. Без помощи ламий с ними не справиться. Она должна уговорить старую каргу. У нее просто нет другого выхода. Ульрика расправила плечи и постучала в дверь.
На этот раз открыли гораздо быстрее, Северин посмотрел на нее поверх широкой квадратной бороды, и его «Да?» было не столь исполнено презрения, как в первый раз.
— Ульрика Магдова-Страхова, вернулась с докладом к боярыне Евгении, — сообщила Ульрика.
Высокий мажордом поклонился ей, и она вошла. Опять пришлось миновать двух огромных медведей, охраняющих вход. Запыленные глаза остальных чучел поблескивали в темноте прихожей.
— Боярыня одевается, — сказал Северин. — Не соблаговолите ли подождать в салоне?
— Благодарю, — ответила Ульрика и сообразила, кого еще хочет видеть в этом доме. — А госпожа Раиса не спит?
— Она в бальном зале, — сообщил Северин. — Вы хотели бы ее видеть?
— Да, пожалуйста.
— Сюда.
Ульрика последовала за дворецким через тихий дом. Про себя она радовалась, что на этот раз у нее не потребовали меч. Еще одна маленькая поблажка! Северин снова провел ее затянутыми паутиной коридорами, заставленными чучелами птиц и зверей. У массивных двойных дверей он остановился. Из-за них доносились давно позабытые звуки: свист, стук и треск — известные спутники тренировки фехтовальщика. Северин толкнул дверь, она открылась, и дворецкий поклонился кому-то в комнате.
— Госпожа, к вам госпожа Ульрика, — сказал он.
— Пусть зайдет, — донесся изнутри стальной шепот Раисы.
Северин поклоном пригласил Ульрику войти, что она и сделала. Как она и ожидала, Раиса — в белой рубашке и коричневых бриджах — тренировалась на манекене, стоящем в дальнем конце длинной комнаты. Потолок подпирали тяжелые балки. Ульрика улыбнулась. Она догадалась, что ей предстоит увидеть, по звукам, которые помнила по тренировкам с коссарами отца: взмах и удары деревянного меча по коже, шарканье и топанье ног по полу, когда боец переступал на месте или атаковал.