Безумная идея пришла в голову Ульрики. Она отдернула голову от шеи подмастерья и посмотрела на Штефана. Кровь стекала по ее подбородку.
— Вы слышите эту музыку?
Штефан прислушался.
— Да, — сказал он. — Скрипач где-то терзает инструмент…
Ульрика вытерла рот рукавом мальчика и встала.
— А раньше вы ее слышали?
Штефан задумчиво нахмурился.
— Да, — сказал он наконец. — Теперь, когда вы сказали об этом, я понял, что слышал. Всегда издалека и какие-то обрывки.
— Да, — со все возрастающим волнением ответила Ульрика. — И я тоже. Никогда не обращала на это внимания. В Прааге все время звучит музыка. Эта воспринимается как часть симфонии большого города. Но она играет, только когда происходит что-то ужасное. Я слышала ее, когда убила головорезов Газнаева. Когда прикончила культистов на квасокурне. Когда Кровавый Осколок ранил Раису.
— Вы уверены? — спросил Штефан.
Ульрика покачала головой.
— Даже не знаю. Возможно, это только мое воображение. А вы помните, когда?..
Они оба замолчали — песня снова стихла, словно теперь ветер относил звуки в другую сторону.
Штефан нахмурился, задумавшись.
— Когда я ее слышал… Когда ламии выставили меня из особняка и гнались за мной. Другой раз — прямо перед тем, как я пришел к вам на помощь на том горящем складе. И еще когда-то, думаю. Бывает, в песне можно разобрать слова. Иногда — только звучание скрипки.
— Не скрипки! — с внезапной уверенностью воскликнула Ульрика. — Виолы! Виолы Фьеромонте!
Штефан нахмурился.
— Слишком смелый вывод. Это может быть просто музыка. Мы могли слышать разные инструменты. Это могло быть простое совпадение.
— Я знаю, — согласилась Ульрика. — У вас есть идеи получше? Проклятые культисты заметают следы на каждом шагу.
— А музыкальных дел мастер? — предположил Штефан. — Он мог послать этого дурачка следить за нами.
Ульрика покачала головой.
— Сообщил бы он нам название книги, будь он культистом? Сказал бы, где она находится?
— Но мы ее так и не нашли, — возразил Штефан. — Весь его рассказ мог быть ложью.
— Да, но какова тогда цель этой лжи? — спросила Ульрика. — Не было бы разумнее сплавить нас прочь с пустыми руками, а парнишку отправить проследить за нами до убежищ? Что тогда помешало послать бойцов и наброситься на нас прямо на улице?
Штефан вздохнул.
— Хорошо. Но как можно использовать как зацепку обрывки музыки, которую доносит ветер? Нельзя пойти на звук и найти источник. Я ее слышал в каждом квартале города.
Ульрика закусила губу. Штефан прав. Предположение, что мелодия, которую они слышат, срывается со струн Виолы Фьеромонте, не давало немедленной возможности найти саму виолу. Или же давало? Ульрика огляделась.
— Откуда она сейчас доносилась? — спросила она.
Штефан подумал, указал на восток.
— Отсюда.
Ульрика кивнула. Ей тоже так показалось.
— А когда вы впервые ее услышали? Когда бежали из дома Евгении?
Штефан закатил глаза.
— Вы думаете, это возможно? Вы можете сами это припомнить? В каждом из случаев?
Ульрика принялась копаться в памяти. Она слышала скрипку около дома Макса, когда увидела его с той женщиной, но тогда ярость застилала ее глаза. И уши. Что насчет других моментов, когда она слышала виолу? Музыка раздалась после убийства головорезов, обворовавших слепую певицу. Это случилось здесь же, в студенческом квартале. Она доносилась… с востока, да — как и сейчас. Когда она гналась за Кираем по крышам после того, как он бросил в Раису Кровавый Осколок, они находились на окраине Новограда, в восточной половине города, а мелодия доносилась с запада.
— Север, — вдруг произнес Штефан. — Когда мы с тобой выбрались со склада Газнаева, музыка шла с севера. Я помню, еще посмотрел в ту сторону.
Ульрика поджала губы.
— Итак, на западе города она доносится с востока. На востоке — с запада. На юге — с севера.