Ульрика пролезла внутрь и поднялась на ноги, отряхиваясь. Штефан протискивался в дыру следом за ней.
— Будем искать внизу или наверху? — спросила она.
Прежде чем Штефан успел ответить, раздалась печальная пронзительная музыка, от которой кровь застыла в жилах. Мелодия лилась с верхних этажей.
— Наверху, я полагаю, — ответил Штефан и направился к двойной винтовой лестнице.
Ульрика вздрогнула и последовала за ним. Мелодия звучала так призывно… она заманивала их.
Двойные лестницы вились к потолку, но не достигали его. Они опирались друг на друга, как пьяные любовники, но не на потолок — в нем осталось лишь отверстие, через которое когда-то проходили ступени. Между верхним краем конструкции и потолком оставалось пустое пространство размером в три человеческих роста. Ульрика опустила взгляд и увидела, что оба основания тоже сломаны.
Она сглотнула. Ничто не удерживало переплетенные в воздухе лестницы, кроме друг друга. Они не опирались ни на фундамент башни, ни на потолок.
— Может, все-таки попробуем взобраться по внешней стороне стен башни, — сказала она.
— Они стоят так уже лет двести, — сказал Штефан. — Наш общий вес слишком мал, чтобы они хотя бы вздрогнули.
Он принялся уверенно подниматься по левым ступеням. Ульрика подождала немного, готовая отскочить, если лестница начнет рушиться на ее голову, затем последовала примеру Штефана. Каждый их шаг вздымал огромные облака пыли, но конструкция не пошатнулась ни на дюйм. Миновав два оборота винтовой лестницы, вампиры снова наткнулись на следы предшественников. Через зазор между верхней частью конструкции и потолком тянулась паутина канатов и шкивов. На последней целой площадке валялись брошенные инструменты, при помощи которых ее и соорудили.
Штефан подошел к краю пролета и сильно дернул за веревку. Раздался треск, облако пыли вылетело из нее, когда она натянулась, но выдержала. Штефан повис на ней, а затем принялся карабкаться к остаткам лестницы, торчавшим из потолка. Ульрика подержала нижний конец веревки, чтобы она не раскачивалась, пока он лез, подождала, пока вампир переберется на уцелевший верхний край лестницы, и полезла сама. Когда веревка качнулась под ней, по коже Ульрики побежали мурашки. Штефан наклонился, схватил ее за руку и помог вскарабкаться на висящие над пустотой обломки ступеней. Издалека донесся мелодичный пассаж — виола словно поздравила их с успехом и снова стихла. От этого звука Ульрика стиснула зубы.
— Он хочет, чтобы его освободили, — сказала она, имея в виду демона в виоле.
Штефан кивнул. Вампиры обнажили мечи и двинулись вверх по изгибам лестницы. Миновав пролет, они оказались на площадке. Здесь начиналась охватывающая всю башню изнутри галерея. На нее выходило множество дверей. Через опустевшие проемы виднелись обшитые деревянными панелями залы для лекций: ряды скамеек, кафедры, доски с написанными мелом странными символами. Из одного проема торчали скелеты в ветхих студенческих балахонах — словно люди все разом бросились прочь из зала в попытке спастись, но не преуспели. Штефан и Ульрика поднялись еще на половину оборота винтовой лестницы и наткнулись на скелет. Он лежал головой вниз, уткнувшись лицом в ступени, как будто смерть застигла его в момент поспешного спуска. В руках скелет сжимал толстый золотой прут. Фаланги пальцев и кости кисти тоже были золотыми, по самые запястья. Ступеньки вокруг его рук усеивали тонкие золотые чешуйки, словно кожа мертвеца тоже превратилась в золото. Увидев это, Ульрика поморщилась. Они со Штефаном обошли труп и двинулись дальше. Она почувствовала взгляд через балюстраду следующего этажа и посмотрела туда, поднимая меч. Там никого не было. Однако, едва Ульрика отвела взгляд, чувство, что за ней наблюдают, вернулось — к нему добавилось ощущение, что по галерее кто-то ходит. Она глянула на Штефана.
— Призраки, — сказал он. — Или отголоски прошлого.
Чем выше они поднимались, тем страннее выглядело все вокруг. Из глаз статуй сочились кровавые слезы. Нечеловеческие голоса нашептывали в уши Ульрики до невозможности похотливые обещания. Из пустых комнат доносились жуткие крики. В узкие окна некоторых комнат светило яркое солнце, хотя другие заливал лунный свет.
Странности проявлялись не только в обстановке башни. Порывы мощных чувств, как сквозняки, гуляли по коридорам и обрушивались на вампиров, непрерывно меняясь. Облака то ненависти, то похоти, то взбалмошности, то невыносимой печали окутывали Ульрику и Штефана. Чем выше они поднимались по бесконечным извивам лестницы, тем сильнее становились эти порывы. Ульрике хотелось то плакать, то смеяться, то наброситься на Штефана с мечом, то сорвать с него одежду, нет, лучше вырвать ему горло, и это все на протяжении пары мгновений. Все, что она могла сделать, — не позволять перепадам ложных страстей захватить ее, и она держала себя в руках, призвав на помощь всю свою силу воли.