Башня здесь была разгорожена на четыре части. В одной из клиновидных четвертей вампиры и оказались. Небольшая дверь в дальней стене выводила, видимо, на лестницу. Большие арки дверей, украшенные колоннами, — в соседние помещения. Судя по всему, изначально здесь располагалась сокровищница — повсюду валялись сундуки, ларцы и непонятные предметы — все сожженные и разбитые. Внутренности сундуков также превратились в обугленные головешки. Латные доспехи стали сплавленными кучами выгоревшего шлака. Драгоценности, их украшавшие, потрескались и помутнели. Под рухнувшей полкой виднелись опаленные переплеты книг, страницы которых обратились в прах. Дорожки растекшегося золота и серебра расходились от них по выложенному плиткой полу. В углу лежал почерневший разбитый обелиск, явно привезенный из Нехекхары в незапамятные времена.
Ульрика присела на корточки и подняла треснувший самоцвет.
— Если пламя повредило даже его, как могла здесь уцелеть скрипка?
Штефан покачал головой и направился к двери в правой стене. Ульрика встала и последовала за ним. Комната за ней мало чем отличалась от той, в которую они влезли первой, — обугленные стены, россыпь углей вместо хранившихся здесь сокровищ. А вот в третьей комнате, помимо горелых обломков, обнаружился каменный саркофаг.
— Вот как, — ответил Штефан.
Они пробрались к нему сквозь месиво обломков. Довольно высокий саркофаг почти доставал до потолка. Он почернел от копоти, как и стены башни, но не прогорел насквозь. Уцелела и дверь, обшитая металлическими пластинами, — до последней петли, замка и пруточка. Изнутри доносилась жалобная мелодия — инструмент взывал, почти умоляя.
Ульрика изумленно уставилась на саркофаг.
— Во время этой битвы камень скручивался и горел, как бумага, а на этой штуке не осталось ни царапинки?
Штефан шагнул вперед и стер с замка сажу. Под ней обнаружилась полоса приземистых угловатых рун, окружавшая пластину.
— Гномья работа, — сказал он. — Мой отец хранил сокровища в похожем саркофаге. От предательства Кирая он его, однако, не защитил, — с горечью добавил Штефан.
Ульрика дернула за ручку двери. Та не сдвинулась с места. Ульрика пнула дверь. Выяснилось, что она настолько же прочная, насколько кажется с виду. Она была не меньше фута в толщину. Девушка обошла саркофаг, осматривая стенки в поисках повреждений. Увы. Ни единой трещинки.
Ульрика покачала головой.
— Если вся мощь Хаоса не смогла взломать его, сомневаюсь, что у нас получится.
Штефан повернулся к выходу.
— Мы пока проверили только три комнаты из четырех, — сказал он. — Может, к этой штуке удастся подобраться снизу. Или сверху. Или сзади.
Но им не удалось. Задняя часть саркофага примыкала к стене, за которой находилась галерея, опоясывающая лестничную площадку. Здесь все осталось целым и крепким — и сверху, и снизу. Только гномья работа выдержала столкновение с чарами Хаоса, исказившими и уничтожившими все вокруг. Вампиры вернулись к саркофагу и встали перед его тяжелой дверью. Ульрика печально вздохнула.
— Я оказалась права. Не стоило забираться сюда. Этот саркофаг никто не сможет вскрыть. Даже чернокнижник. Плану культистов, в чем бы он ни заключался, не суждено воплотиться в жизнь.
— Скорее всего, вы правы, — ответил Штефан, хмурясь. — Но всегда лучше знать наверняка.
— Единственный способ знать это — самим извлечь оттуда виолу и уничтожить ее, — заметила Ульрика.
— Это самый верный способ, да, — согласился Штефан. — Но увидеть своими глазами, что культисты не смогли вскрыть саркофаг, тоже неплохо.
Ульрика приподняла бровь.
— Вы говорите, что мы можем подождать их прибытия, понаблюдать за ними и убедиться, что им это не удалось?
— Именно.
— Очень хорошо, — сказала Ульрика. — А потом они окажутся заперты тут вместе с нами. Можно будет спокойно с ними побеседовать.
Штефан ухмыльнулся.
— Теперь вы говорите как вампир.
Место для идеальной засады отыскалось на верхушках колонн, украшающих проход в одну из соседних комнат. Их венчали потрескавшиеся, почерневшие статуи кислевитских двуглавых орлов, каждая ростом выше человека. Притаившись за ними, Штефан и Ульрика отлично увидели бы все, что произойдет вокруг саркофага, оставаясь при этом незамеченными.