Йодис засмеялась.
— Что-то не так, трупы? Почему же вы не бежите за ним?
Голова кружилась от боли. Ульрика сняла с пояса перчатки и зашипела, натягивая их на покрытые волдырями пальцы. Две норсийские воительницы и выжившие культисты расходились широким полукругом, окружая вампиров. Ульрика накинула капюшон на голову, которая, казалось, вот-вот взорвется от боли, и глянула на Штефана. Тот тоже натянул капюшон своей студенческой мантии, и это было единственное место, которое он смог прикрыть.
— А как же вы? — спросила она. — Вы сгорите.
Штефан резко поставил ее на ноги.
— Не сгорю. А теперь пошли, — сказал он и потянул девушку к двери.
Ульрика поковыляла за ним, съежившись и изо всех сил натягивая капюшон. Солнечный свет давил на ее плечи, как раскаленные кирпичи, резал глаза, отражаясь от пола. Сзади раздался крик Йодис, полный удивления и гнева, затопали по камню босые ноги.
Что-то лязгнуло. Штефан вложил в руку Ульрики меч. Они сбежали по ступенькам в небольшой промежуток между башней и ограждающей ее стеной.
— Вы будете перелезать, пока я… — начал он, осекся на полуслове и рассмеялся. — Нет. Они пробили стену. Хорошо. Быстрее.
Штефан повел ее к стене. Ульрика плелась за ним, выставив перед собой руку. Шаги сзади приближались. Вдруг Штефан толкнул ее вперед, а за спиной раздался лязг стали.
— Беги! Выбирайся! — крикнул он.
Ульрика сделала несколько шагов, споткнулась о щебенку и упала на стену. Нащупав в ней дыру, вышла на улицу. Позади вскрикнула сталь, кто-то яростно завопил. Штефан снова взял Ульрику за руку. Хохоча, он повел девушку прочь от башни.
— Они думали, что с рассветом мы окажемся в ловушке, — сказал Штефан. — Но угодили в нее сами. Праага — город свободных нравов, но даже здесь нельзя разгуливать по улицам голышом, особенно имея два рта или кожу, покрытую трещинами, словно стекло.
— Я не понимаю, как вы не боитесь солнца, — сказала Ульрика. — Почему оно не обжигает вас?
— Обжигает, — ответил Штефан. — Я тоже сгорю, если пробуду на солнце достаточно долго. Но не сразу. Я тоже не знаю почему. Я родился таким, вот и все. Давайте быстрее. Надо отвести вас домой.
— Но виола… — сказала Ульрика. — И колдун!
— Его уже и след простыл, — ответил Штефан. — И он для нас слишком сильный соперник. Сегодня ночью придется попробовать еще раз.
Ульрика повесила голову.
— Мне так стыдно, что я бросила виолу. Я… я думаю, что…
— Виола заставила вас это сделать, — кивнул Штефан. — Я знаю. В следующий раз вы будете готовы к ее штучкам и сможете противостоять ей. А теперь пошли. Нужно найти спуск в канализацию.
Они поспешили дальше в отчаянных поисках люка. Солнце било Ульрику сквозь одежду, словно раскаленной дубинкой. Ее до глубины души потрясало, как Штефан выдерживает это. Она с трудом могла терпеть, даже полностью закутанная. Возможность гулять по улице днем — это же чудо. Такой дар сводил на нет почти все сложности вампирской жизни. С ним можно спокойно жить среди людей. Ездить днем на лошади или в открытой карете. Разрушить все подозрения охотников на ведьм одной-единственной встречей в разгар дня.
В следующем квартале Штефан нашел спуск в канализацию прямо у входа в переулок. Он отогнал спящих на нем нищих, затем поднял девушку и помог ей спуститься, а потом задвинул люк над их головами. Ульрика чуть не застонала от облегчения и принялась неуверенно спускаться по железной лестнице в выложенную кирпичом шахту люка. Боль от ожогов не утихала, но по крайней мере исчезло ощущение, что она медленно поджаривается.
Быстро стало очевидным, что паутина канализационных каналов — не лучший способ пробираться по городу. В особенности для того, кто с трудом переставляет ноги и слишком слаб, чтобы бежать или драться. Здесь царила чудовищная вонь, на стенах наросла слизь и повсюду шныряли крысы. Этого и стоило ожидать, спускаясь в канализацию, но здесь обитал кое-кто опаснее крыс. Ватаги странных сгорбленных существ двигались по каналам, исчезая в тенях при звуках шагов вампиров. Откуда-то доносилось жуткое уханье и свист. В далеких туннелях мерцали отблески костров, в проемах плясали странные тени. Помимо этих робких ужасов, в туннелях можно было нарваться на роту коссаров с пиками наголо — даже здесь они держали строй. Коссары охотились на обитателей канализации, бесшумные разведчики проверяли, свободен ли путь впереди. Несколько раз Ульрике и Штефану приходилось поспешно нырять в боковые туннели и пропускать солдат мимо. Один раз им пришлось обходить масштабную схватку между солдатами и людьми в лохмотьях. Каждый оборванец имел лишнюю руку, или ногу, или голову с рогами, или слишком много глаз и рот на животе. Когда крики и лязг стали стихли вдали, Ульрика задумалась — эти твари всегда жили здесь, или эхо магии, которую щедро обрушивали на Праагу колдуны Арека Демонический Коготь, породило их.