— Это может оказаться слишком поздно, — возразила Ульрика. — Если бы мы только могли…
Ей пришла в голову новая идея, и Ульрика перебила сама себя:
— Ха!
— Да? — уточнил Штефан.
Ульрика, улыбаясь, подалась вперед.
— Самый простой способ сорвать план культистов — это отменить концерт. Сами мы не сможем, конечно, заявиться к властям.
«По крайней мере я — точно», — подумала Ульрика. Если она попытается связаться с герцогом Энриком, возникнут неловкие вопросы и, скорее всего, дискуссию завершит деревянный кол — даже несмотря на то что герцог ее дальний родственник.
— Но Падуровский, наставник Валтарина, может выступить посредником. Если мы расскажем ему о планах культистов, возможно, он сможет предупредить герцога или кого-то в Оперном театре.
Штефан нахмурился.
— Поверит ли он нам? Он убежден, что виола давно уничтожена. Но допустим. Сможет ли он убедить власти отменить концерт?
— На кон встанет жизнь герцога, они будут обязаны поверить его словам. Недоверчивость может им слишком дорого обойтись, — заметила Ульрика. — Дыру в заборе вокруг Башни Чародеев уже наверняка обнаружили. Да и тела культистов на первом этаже башни — тоже. Служба охраны герцога и чекисты наверняка почуяли — что-то надвигается. Может, только нескольких слов Падуровского им и не хватает, чтобы понять всю серьезность происходящего и отменить концерт. Ну а если нет, мы продолжим поиски.
Штефан медленно кивнул.
— Как думаешь, стоит ли еще раз попытаться убедить боярыню Евгению вмешаться в ситуацию? Она вращается в гораздо более высоких кругах, чем Падуровский, ее голос услышат сразу.
Ульрика издала короткое рычание.
— Евгения думает, что я — твоя марионетка. Считает, что мы хотим убить ее. Я не желаю больше иметь с ней никаких дел.
— Я тоже, — согласился Штефан. — Но если она может спасти Праагу…
— Может, и да. Но Евгению волнуют только линии крови и заговоры, а не судьба города, — с горечью ответила Ульрика. — Она начнет защищаться от нас и даже не заметит, если Праага в это время сгорит дотла.
— Ну да, — вздохнул Штефан. — Что ж, пойдем к маэстро.
Пока они шли по развалинам Новограда и многолюдному Купеческому кварталу, Штефан не произнес ни слова. Вампир погрузился в свои мысли и даже не смотрел, куда идет. Он просто двигался сквозь толпу, расталкивая солдат, нищих и пьяных. На Карловом мосту он впервые взглянул на Ульрику, нахмурился и задумчиво произнес:
— Вы должны править вместо нее.
— Что? — переспросила Ульрика.
Штефан повернулся к ней.
— Вы правы насчет Евгении. Она, конечно, величественная и знатная, но она просто мумия, которую слишком надолго заперли в мавзолее, в какой превратился ее собственный дом. Да и дура она, честно говоря. Вы должны править Праагой вместо нее.
Ульрика засмеялась.
— Я? Я не хочу править. И я сыта ламиями по горло.
— Да пропади они пропадом! — ответил Штефан. — Зачем вам их одобрение? Вы можете стать королевой и без их помощи.
Ульрика покачала головой.
— А потом за мной придут. Королева Серебряного пика узнает об этом, и меня убьют.
— Да, да, я понимаю, но…
Штефан выругался, затем внезапно взял ее за руку и посмотрел ей в глаза.
— Сегодня днем. То, что я сказал. Я действительно имел это в виду. Это правильно. То, что мы смешали нашу кровь. Я не хочу, чтобы это закончилось.
Он остановился посреди моста и широким жестом обвел город. Огни Прааги отражались в водах Линска.
— Праага может стать нашим домом. Мы…
Штефан оборвал себя, криво улыбнулся. Блеснули его серые глаза.
— Как бы глупы они ни были, твои идеалистические представления о добром пастыре и охоте только на негодяев… Мне они начинают казаться странно привлекательными. Только представь, какой может стать Праага, если мы будем править ею. Что мы можем сделать.
Ульрика моргнула и даже пошатнулась, ошеломленная представшим перед ней видением. Праага, идеальная, пышная и цветущая, какой она не была последние лет двести. Город, где добрые люди ничего не боятся, а культисты, бандиты и работорговцы не рискуют их и пальцем тронуть. И центр этого благополучия, скрытый от глаз, — они со Штефаном, тайные покровители города, которые живут в непринужденной роскоши в особняке Евгении… Прекрасная мечта на миг захватила ее, но затем Ульрика очнулась.
— Вы это очень здорово придумали, — произнесла она. — Но это невозможно. То, что она выставила меня, не отменяет того, что я присягнула ей на верность. Я не могу… это значит узурпировать власть, а королева никогда этого не допустит. Я… я тоже не хочу, чтобы то, что происходит между нами, закончилось. Но править Праагой мы не сможем.