Штефан печально кивнул.
— Да, не сможем. Полагаю, нет. Но… — Он снова посмотрел на нее. — Но вы будете со мной, что бы ни случилось?
Ульрика заколебалась. Они испытывала к Штефану сильные чувства, но, с другой стороны, их обоих ждала вечность. Готова ли она хранить ему верность вечно? Ульрика сглотнула.
— Давайте… давайте я вам отвечу, когда мы разберемся с культистами и другими нашими делами. Мы оба или кто-то один из нас может просто не пережить этого.
Штефан нахмурился, но затем склонил голову.
— Хорошо, миледи, — сказал он. — Вы дали мне дополнительную причину остаться в живых.
Они двинулись дальше, и снова — в молчании.
Пока они шли через студенческий квартал к Музыкальной Академии, Ульрика украдкой поглядывала на Штефана. Он выглядел таким мрачным, что не раз с ее губ чуть не срывались слова, что она все обдумала и готова ответить ему. Но каждый раз Ульрика сдерживалась. Она не готова. В последнее время она дала слишком много обетов, о которых пожалела сразу после того, как принесла. Прежде чем поклясться в чем-нибудь еще, она должна увериться, что сделать нужно именно это.
Сегодня в квартале оказалось больше студентов, чем обычно, и вели они себя непривычно тихо. Некоторые девушки плакали. Ульрика миновала с десяток небольших компаний, прежде чем имя, которое повторялось тут и там, прорвалось сквозь гул ее мыслей.
«Валтарин».
Вампир замедлила шаги и внимательно прислушалась, когда они со Штефаном проходили мимо очередной группки.
— Нигде нет, — сказал студент с виолончелью за спиной. — Исчез. Грязная игра, они говорят.
Его бородатый собеседник засмеялся.
— Не верю. Валяется где-нибудь пьяный, вот и все.
— Да, может, какая-нибудь девушка прирезала, — сказал другой. — Из ревности.
Ульрика схватила парня с виолончелью за плечо и развернула его лицом к себе.
— О чем вы говорите? — спросила она. — Что случилось с Валтарином?
Парень, возмущенный таким обращением, сердито глянул на нее, но желание посплетничать одержало верх над гордостью.
— Исчез из своей комнаты вчера вечером, — ответил он. — Насколько я знаю, по крайней мере. Хозяин квартиры слышал, что ночью Валтарин, как обычно, поднимался к себе с девушкой. Утром его дома не оказалось. Девушка рыдала и рассказывала всем, что утром в дверь постучали, Валтарин пошел открывать и в постель больше не вернулся.
— Ха! — воскликнул бородач. — Утром Валтарин просто увидел, что девушка совсем не так красива, как это казалось ночью, и свинтил. Я и сам так делал много раз.
Виолончелист покачал головой.
— Но его и днем никто не видел. Вечером Валтарин должен был играть в «Возвращении Коссара», но так и не явился.
— Да бухает в какой-нибудь кваснухе, — сказал бородач. — Тоже для него не впервой.
— Надеюсь, что так и есть, — ответил парень с виолончелью.
— И я, — сказала Ульрика и отпустила его.
Вернувшись к Штефану, она покачала головой.
— Но это вряд ли.
— Да, — согласился Штефан. — Это наводит вот на какую мысль. Души, которые собирают культисты, — они собираются скормить их виоле? Может, теперь им понадобились души не кого попало, а именно музыкантов?
Ульрика пожала плечами и вдруг остановилась. Если догадка Штефана верна, тогда…
Девушка резко повернулась и побежала по переулку, жестом поманив Штефана за собой.
— В чем дело? — спросил он, догнав ее. — Куда вы бежите?
— Нужно проведать кое-кого, — ответила Ульрика.
Ульрика остановилась в дверях «Голубого кувшина» и заглянула внутрь. В животе образовался кусок льда размером с пушечное ядро. На сцене сидела девушка, играла на балалайке и пела. Но это была не та девушка! Сегодня тут с пошлыми песнями выступала наглая блондинка.
Ульрика подошла к стойке и подозвала бармена.
— Слепая девушка, — сказала она. — Она сегодня у вас не выступает?
— Она должна была, — ответил бармен. — Но не пришла. Я послал к ней Мишу — ну, может, проспала, или еще что-нибудь случилось. Но ее не оказалось дома.
Ульрика застонала.
— Куда еще она могла пойти?
Бармен покачал головой.
— Она же слепая. Она никуда не ходит. У нее есть маленький друг, который приносит ей еду и доводит ее до таверны и обратно после выступления. Вот и все, чем она занимается.