Дверь с грохотом захлопнулась, едва не отрубив Раисе ноги. Ульрика опустила ее на пол и повернулась, подняв меч. Они находились в крошечной комнате с каменными стенами. В дальней части виднелась узкая винтовая лестница. Наверху ее стояла Галина. Она смотрела на Штефана. Алое свечение пульсировало вокруг ее рук. Парик свалился с головы, обнажив покрытую морщинами и редкими волосами макушку, и лежал у ее ног, как мертвый спаниель.
— Нет! — воскликнула Ульрика. — Вы убьете того, кто вас спас?
— Это вас он спас, — прошептала боярыня Евгения за спиной Галины.
Она с трудом поднялась на ноги и с усилием подняла голову. Ее лицо и раньше говорило о старости, но сейчас морщины исполосовали его, а кожа истончилась так, что казалась натянутой на череп. Голос ее доносился тихо, как ветер из сухой пещеры:
— Вы притащили этих психов сюда, чтобы они сделали за вас всю грязную работу, и попались в собственную ловушку.
— Госпожа, это не так, — взмолилась Ульрика. — Если мы в заговоре против вас, почему же мы сейчас вас не атакуем?
— Ульрика права, боярыня, — сказал Штефан. — Вы обе сейчас очень слабы. Ничто не помешало бы нам убить вас здесь, если бы мы хотели именно этого.
— Кроме того, что мы к вам не спиной, — усмехнулась Евгения.
Ульрика не успела ответить — что-то вцепилось в ее лодыжку. Она посмотрела вниз. Раиса сжимала ее ногу иссохшей рукой, серые, как пергамент, губы шевелились, запавшие глаза бешено вращались.
— Раиса, — выдохнула Ульрика, опускаясь рядом с ней на колени.
Никому и в голову не могло прийти, что мечница все еще жива.
— Что такое, Раиса?
— Фе… дор, — пробормотала Раиса.
Ульрика склонилась ниже. Остальные вампиры собрались вокруг них.
— Что вы говорите? Я не понимаю.
— Мой… муж, — прошептала Раиса. — Где мой… муж?
Ульрика открыла рот, но ничего не сказала. Она не знала, что ответить.
Евгения опустилась на колени по другую сторону от мечницы и взяла ее за руку.
— Он мертв, любовь моя, — сказала она.
Ульрика никогда раньше не слышала, чтобы голос боярыни был исполнен такой доброты и звучал так мягко.
— Но я обещала вам, что вы отомстите его убийцам — и вы это сделали. Все они пали от вашей руки. Теперь вы можете отдохнуть.
Раиса уставилась на нее пустым взглядом, затем опустила голову на пол.
— Да, — сказала она. — Отдохнуть.
Глаза мечницы погасли, жизнь покинула ее. Евгения протянула руку и вытащила Кровавый Осколок из ее запавшей груди. Красное свечение пульсировало в нем, словно внутри билось сердце.
— А теперь, — сказала она, — я отомщу твоему убийце.
Она рванулась вперед, замахиваясь на Штефана Осколком.
Штефан едва успел увернуться, изрыгая проклятья. Евгения, пошатываясь и размахивая Осколком, преследовала его.
— Нет, госпожа! — воскликнула Ульрика и схватила ее за запястье.
Евгения попыталась вырвать руку, но оказалась слишком слаба для этого.
— Отпусти!
— Госпожа, — сказала Ульрика. — Штефан спас нас! Он мог стоять в стороне и спокойно дожидаться, пока колдун прикончит нас, но он вмешался, рискуя жизнью! Какие еще нужны доказательства, что он не причинит нам вреда?
— Он — фон Карштайн, — прорычала Евгения. — Вот главное доказательство, что он опасен!
Стены маленькой комнаты сотряс тяжелый удар. Все повернулись. Культисты пытались пробиться сквозь камин.
Евгения мрачно уставилась на стену.
— Они тоже умрут. Все они. Никто, кому придет в голову напасть на меня в моем собственном доме, живым не уйдет!
Галина взяла Евгению под руку.
— Сестра, здесь нельзя оставаться. Давайте закончим дискуссию в нашем тайном безопасном месте.
— Он с нами не пойдет, — сказала Евгения, снова тяжело посмотрев на Штефана. — В моем тайном убежище соглядатаям не место.
— Я ему тоже не доверяю, госпожа, — ответила Галина, повышая голос, чтобы перекричать грохот молота, которым долбили стену. — Но Ульрика права. Ему предоставилось множество возможностей атаковать нас, но он не воспользовался ни одной. Он может иметь скрытые мотивы, но, даже если так, его помыслы не направлены в первую очередь на наше уничтожение. А вот культисты являются серьезной угрозой. Они хотят уничтожить Праагу, и нам понадобится все, что у нас есть, чтобы их остановить. Даже такой сомнительный инструмент, как этот фон Кёльн, сгодится.
Галина подняла парик и надела его на морщинистую голову.