Он приподнял бровь.
— Вы поделитесь со мной кровью и теперь? Зная обо всем, что я сделал?
Ульрика облизнулась. У нее кишки подводило от голода так, что она бы поделилась с ним кровью, будь он даже сам Кирай собственной персоной. Но вслух она сказала:
— Вы должны быть сильным и готовым к битве, которая нас ждет.
Штефан улыбнулся.
— Да. И вы — тоже.
Она притянула его к себе и подставила шею.
— Пейте и становитесь сильнее.
Ульрика проснулась от скрежета ключа в замке. Она подняла голову и мутным со сна взглядом обвела все вокруг. Она, обнаженная, лежала на полу рядом со Штефаном. Плиты вокруг них были забрызганы кровью. Ульрика со Штефаном — тоже.
Тяжелая дубовая дверь распахнулась, и на ступени каменной лестницы упал свет лампы. Высокая фигура боярыни Евгении появилась в проеме двери, за ней виднелся кругленький силуэт Галины. Боярыня явилась в сопровождении не только наперсницы, но и четырех солдат. Один из них нес лампу. Евгения и ее свита начали спускаться по лестнице.
Ульрика потрясла Штефана. Он заворчал, огляделся, выругался и сел. Ульрика сделала то же самое, одновременно пытаясь прикрыться окровавленной рубашкой.
Боярыня явно восстановила силы, но гордая осанка еще не полностью вернулась к ней. Евгения выглядела грустной и усталой. Подойдя к ним и обнаружив Ульрику со Штефаном в объятиях друг друга, она и бровью не повела.
— Вы, — сказала она, глядя на них сверху вниз. — Вы нас погубили.
Ульрика и Штефан переглянулись. Боярыне удалось узнать, что это Штефан привел культистов в ее особняк?
— О чем вы говорите, госпожа? — спросила Ульрика.
— Вы втянули нас в свою маленькую войну, и теперь с нами покончено. Нужно начинать все с нуля.
— Я не понимаю, — сказала Ульрика.
Евгения глубоко вздохнула.
— Битва в нашем доме не прошла незамеченной. Туда явились стражники. И чекисты. Они обнаружили вещи, наличие которых в особняке нельзя объяснить.
Евгения обмахнулась веером, рука ее дрожала.
— Состояние найденных чучел еще удалось бы списать на вандализм нападавших. Но нашли и кое-что еще. Мои гримуары и артефакты. Они были надежно убраны — только волшебник мог их обнаружить. Но их нашли разбросанными на видных местах по всему дому.
Она горько улыбнулась.
— Мы собирались загнать культистов в тупик. Вместо этого они прижали нас к стене.
— Итак, вы не смогли ни с кем связаться и предупредить? — спросил Штефан. — Концерт все-таки состоится?
Евгения мрачно посмотрела на него.
— Вы не слышите меня? Меня объявили ведьмой, выдан ордер на мой арест! Я ничего не могу сделать. Теперь мне не под силу ничего предотвратить. Никто из соратников не посмеет связаться со мной, даже через посредников. Ха! И посредников у меня больше нет! Моя сеть уничтожена! — простонала она. — Мне придется уйти в подполье. Новые лица, новые имена, новые дома. Пройдут десятилетия, прежде чем я снова приобрету влияние при дворе.
Ульрика смотрела на боярыню, испытывая почти болезненное чувство вины. Снова на ее глазах повторялось то, что произошло с Габриеллой и ламиями Нульна. Вампирская община в Нульне тоже лишилась всего — влияния, положения в обществе, — и ламиям пришлось начать все заново. Причиной потерь в Нульне стала деятельность Мурнау, безумного стригоя. Но сюда, в Праагу, беду принесла она, Ульрика. Они со Штефаном втянули Евгению, Галину и Раису в противостояние, в котором те категорически не хотели участвовать, и это безвозвратно разрушило жизнь ламий.
Ульрика встала на колено и склонила голову.
— Простите меня, госпожа. Если бы можно было начать все сначала, я бы никогда не явилась в ваш дом за помощью. Я это сделала из лучших побуждений, но…
Евгения хрипло расхохоталась.
— Из лучших, да? Клянусь королевой, так это мне еще повезло! Страшно представить, что произойдет с тем, к кому вы явитесь со злыми намерениями!
Евгения отвернулась. Вспышка опустошила ее, и она теперь выглядела древней и сломленной, как руины Нехекхары.
— Одевайтесь. Через час мы выезжаем в Кислев.
Ульрика вскинула голову.
— Вы… вы уезжаете? А что насчет мести культистам? Вы поклялись выследить их и убить.
— И я так и сделаю, — сказала Евгения. — Я вернусь, набравшись сил. Лет через десять, наверное. Или двадцать.
Ульрика поднялась.
— Госпожа, вы не можете уехать. Вы должны сразиться с ними здесь и сейчас, или вам просто некуда будет вернуться. Праагу сотрут с лица земли. Мы должны отправиться в Оперу и сами остановить культистов.