Штефан тоже встал.
— Да, — сказал он. — Именно это мы и должны сделать.
Галина засмеялась и поспешно прикрыла рот рукой. Евгения посмотрела на них так, словно у Ульрики и Штефана внезапно выросли рога и копыта.
— Вы сошли с ума. Отправиться в Оперу? И что потом? Вы предлагаете нам устроить потасовку с подстилками для демонов? В присутствии всей Прааги? Я ведь только что сказала: меня ищут, выдан ордер на мой арест!
Евгения со щелчком раскрыла веер и снова захлопнула его.
— Нет, нет и еще раз нет. Мы должны исчезнуть. Нам нужно восстановить силы, перераспределить их.
Ульрика шагнула к Евгении.
— Госпожа, — сказала Ульрика. — Что вы будете восстанавливать, когда Праага падет? Как добьетесь влияния при дворе Сирены Янтареволосой? Примкнете к последователям Слаанеша?
Ульрика вздернула подбородок, не сводя взгляда с Евгении.
— Если мы не остановим их сегодня вечером, вам некуда будет возвращаться. Мы потеряем Праагу. У ламий не станет ни власти, ни глаз на севере. Вряд ли наша королева отблагодарит вас за это.
— Вы смеете указывать, как мне выполнять мои обязанности? — прорычала Евгения.
— Я вам ничего не указываю, — ответила Ульрика. — Я лишь рассказываю, что произойдет, если вы с ними не справитесь.
Евгения зашипела и ударила ее веером по щеке. Ульрика попятилась, выпустила когти и зарычала. Но боярыня отвернулась, тяжело оперлась о стену и зарыдала, уронив голову на руки.
— Сестра! — воскликнула Галина.
Она подошла к ней и погладила ее по плечу. Резким движением плеч Евгения сбросила ее руку. Тело боярыни содрогалось в рыданиях, кулаки крепко сжались. Все молча ждали в тишине, не осмеливаясь ни пошевелиться, ни произнести хотя бы звук. Наконец Евгения подняла голову, расправила плечи и повернулась к ним. Ее лицо было белым и холодным, как снег.
— Поднимайтесь наверх, — сказала она. — Мы найдем вам одежду и маски для Оперы.
Ульрика моргнула, затем открыла рот и шагнула вперед, но боярыня жестом остановила ее.
— Вы навлекли на нас эту грозу, и не обманывайтесь — прощения вы не получите, — сказала она. — Вы впихнули горячую картошку мне в руки, и теперь все зависит от меня. У меня осечек не бывает. Но когда мы все выберемся из этого, не рассчитывайте на мое миролюбие.
С этими словами Евгения развернулась и повела всех наверх.
ГЛАВА 30
КОНЦЕРТ
Час спустя, когда стемнело, Ульрика, Штефан, Галина и Евгения покинули убежище боярыни — скромный домик в тихом тупике Торгового квартала. Черная карета двинулась через Благородный квартал к Воротной площади, самой большой в Прааге. На южной стороне площади расположился дворец герцога, а на восточной — Оперный театр. Вампиры ехали в раскаленной добела ледяной тишине. Ульрику и Штефана одели по последней праажской моде. На девушке красовались дублет, черно-зеленые полосатые бриджи и плащ к ним в тон. Коротко остриженные светлые волосы прятались под меховой коссарской шапкой. В наряде Штефана сочетались белый и темно-синий. Короткий плащ вампир накинул на одно плечо. Конечно, их костюмы выглядели бы незаконченными без масок. Ульрика решила, что, выбирая их, Евгения руководствовалась мелочной злобной мстительностью. Штефану досталась черная, закрывающая все лицо традиционная маска комедии. Ульрике — ее противоположность, маска трагедии с алмазной слезой на щеке и печально опущенными вниз уголками рта.
Евгения и Галина тоже достойно оделись для выхода в свет. Евгения использовала те же цвета, в которые нарядила Ульрику, — ее платье переливалось лесной зеленью с черной окантовкой. Галина выбрала для Оперы те же оттенки, что и Штефан, — поверх белого шелкового платья она накинула темно-синий плащ. В отличие от масок юных вампиров, красивые блестящие маски Евгении и Галины не изображали уродливых гримас страдания или смеха — это были произведения искусства, украшенные разноцветными перьями. Помимо этого, ламии надели другие парики вместо тех, к которым уже успела привыкнуть Ульрика. Евгения стала шатенкой с волнистыми волосами, Галина — кудрявой блондинкой. Но самые глубокие перемены произошли в самих ламиях. Прибегнув к самой темной ламийской магии, боярыня создала ошеломляющую иллюзию юности и красоты. Когда Ульрика впервые увидела Евгению, боярыня выглядела как мумия очень тощей кошки. Теперь рядом с ней сидела роскошная красавица лет сорока, глаза ее таили обещание, внушительная грудь приковывала взор. Галина, ссохшаяся кукла в парике на размер больше, превратилась в девушку с румянцем на свежей коже и пухлыми приоткрытыми губками. Ульрика задумалась, а как давно ламии Прааги решили перестать прикидываться красивыми и почему. Это волшебное превращение заставило ее также задаться вопросом, а видела ли она когда-нибудь настоящее лицо графини Габриеллы.