— Здесь есть и другие защитные чары, — сказала она.
Ульрика посмотрела на дверь ведьминским зрением, сосредоточившись изо всех сил, и наконец с трудом различила слабое фиолетовое свечение, стеной встающее в нескольких футах перед дверью. Евгения закатала бархатный рукав. На ее запястье оказался бумажный браслет вроде того, что Ульрика видела на руке Раисы, — именно с его помощью мечница открыла проход в защитном куполе, охватывающем храм Сальяки, где культисты проводили темный ритуал.
Евгения шагнула вперед, бормоча под нос и сжимая кулак. Ульрика приготовилась увидеть, как в фиолетовом поле появится узкая дыра. Но при соприкосновении с браслетом маслянистая пленка, висевшая в воздухе, мгновенно испарилась, и дыра в поле расползлась гораздо шире, чем это удалось сделать Раисе. Вскоре в фиолетовом магическом экране появился проход, по размерам даже превосходящий лестницу, на которой стояли вампиры. На скулах Евгении перекатились желваки, она жестом показала Ульрике и Штефану идти первыми. Те обнажили оружие и приблизились к двери сквозь дыру в защитном магическом экране. Ульрика подергала ручку, но дверь оказалась заперта. Девушка нажала сильнее, и ручка с тихим треском сломалась. Ульрика замерла, прислушиваясь — не поднимут ли тревогу с другой стороны, — но грохот оркестра заглушал любые звуки. Она опустила маску на шею, чтобы та не мешала обзору, приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Музыка стала громче, как и странный звук бьющегося стекла. Взору вампира предстал лабиринт балок, столбов, хитроумных конструкций из шестеренок, шкивов и веревок. В глубине его люди в фиолетовых балахонах, опустившись на колени, стояли полукругом, напевая и бросая на пол вещи, которые девушка не смогла толком рассмотреть.
Ульрика проскользнула внутрь, Штефан и Евгения последовали за ней. Теперь получилось оглядеться тщательнее. Они находились под сценой. Высокое темное пространство загромождалось стремянками и узкими лестницами, ведущими на подмостки. У стен стояли разнообразные задники. Площадку в центре помещения обвивала винтовая лестница. Под ней притаились большие ящики, набитые деревянными мечами, щитами на подставках, коронами из папье-маше и знаменами давно умерших царей.
Ульрика шагнула вперед. Запах свежей крови ударил в ее нос. Она глянула в его направлении и обнаружила двух рабочих сцены. Тела лежали прямо за дверью, оба с перерезанным горлом. Ульрика перешагнула через трупы и принялась красться меж деревянных опор, на которых покоилась сцена. Штефан и Евгения следовали за ней. Вскоре их путь преградила огромная дыра в каменном полу. Ее явно пробили только что — вокруг нее валялись кирки и лопаты, а также обломки разбитых плит пола. Ход тянулся глубоко во влажную сырую тьму.
— Пробились из канализации, — пробормотал Штефан.
Ульрика кивнула и обошла дыру.
За ней начиналось большое пустое пространство, не загроможденное колоннами. Основную часть площадки занимало большое полое колесо, похожее на колесо водяной мельницы. Внутри него находились двое мужчин. Сложная конструкция крепилась множеством канатов к квадратной платформе в центре помещения. На платформе стоял культист, как и все остальные, одетый в плащ с накинутым капюшоном.
В руках культист держал инструмент, который мог быть только Виолой Фьеромонте.
ГЛАВА 31
ПЕСНЬ ПРОКЛЯТЫХ
Творящееся под сценой, на взгляд Ульрики, являлось карикатурным отражением происходящего на ней. Культист с виолой в руках стоял в той же позе, что и Падуровский в нескольких метрах над его головой, коленопреклоненные соратники перед ним копировали расположение музыкантов из оркестра. Но если оркестранты исполняли симфонию, то культисты занимались чем-то непонятным и отвратительным.
На полу перед платформой стояла приземистая каменная жаровня. В ней пылало фиолетовое пламя. Культисты поднимали с пола перед собой выстроенные там длинными рядами бутылки и швыряли их об пол около жаровни в такт заклинаниям, которые читали нараспев. Бутылки разбивались о камни пола, испуская облачка полупрозрачного тумана.
Пламя поглощало его и разгоралось все сильнее, изрыгая завитки белого дыма. Они устремлялись к Фьеромонте, словно притянутые дымоходом, и исчезали в отверстии на деке скрипки, словно что-то засасывало их внутрь. Виола стонала и ревела.
Ульрика стиснула кулаки.
— Души, — прошептала она. — Души принесенных в жертву девушек.
— Они кормят ими виолу, — пробормотала Евгения. — Умасливают ее, чтобы демон внутри сделал то, что они хотят. А это не такая простая задача.