Над ними «Да не сгинет Прага вовеки» завершилась мощным крещендо. Последняя бутылка разбилась об пол у жертвенника.
— Сейчас мы исполним перед вами песню в честь краевой стражи, — донесся сверху голос Падуровского, приглушенный досками сцены. — Тех, кто денно и нощно не смыкает глаз на нашей северной границе. Это одна из старинных баллад той области под названием «Пока я жму и сею».
Горбатая фигура поднялась из первого ряда коленопреклоненных культистов и сделала знак человеку в дальнем конце комнаты.
— Быстрее! — прошептал он. — Последняя жертва!
Ульрика узнала говорящего. Про себя она уже давно именовала его Горбатым — коварный колдун, магия которого чуть не уничтожила вампиров при их последней встрече в особняке Евгении.
Евгения тоже узнала его. Она зарычала и сплела пальцы в сложном жесте.
Первые звуки баллады донеслись сверху. Два культиста подтащили к жаровне женщину. Ульрика чуть не поперхнулась. Она узнала слепую певицу из «Голубого кувшина». Руки ее были связаны, она сжалась от ужаса.
Горбатый подошел к ней и грубо потряс.
— Пой! — рявкнул он. — Спой песню!
Девушка съежилась. Из горла ее вырвался только жалобный писк. Горбатый приставил кинжал к ее горлу.
— Пой, чтоб тебя!
Девушка снова всхлипнула и, запинаясь, запела в такт с оркестром. С первых же слов Ульрика узнала песню. Ее певица исполняла в «Голубом кувшине» в самую первую ночь Ульрики в Прааге — балладу о девушке, которая ждет возлюбленного, отправившегося на войну. Вампир не узнала балладу ни по названию, ни по слащавой аранжировке Падуровского, но теперь вспомнила ее сразу.
Ей сдавило грудь. Как бы напугана ни была слепая певица, ее голос не мог звучать плохо. И баллада, такая милая, грустная и напомнившая Ульрике о доме, подобно солнечному лучу, ударила вампира прямо в сердце. Она не могла понять, как эти перерожденцы могли захотеть услышать нечто столь чистое и доброе. Но тут она увидела причину.
Белые струйки пара, почти невидимые, исходили изо рта девушки с каждым звуком. Полупрозрачный туман смешивался с дымом от жаровни и плыл к алчущей Фьеромонте, которая жадно всасывала его отверстиями в инструменте — так же, как души принесенных в жертву девушек.
— Нет, — прохрипела Ульрика и двинулась вперед. — Нет!
Евгения прервала заклинание на полуслове и попыталась схватить ее.
— Идиотка! Что вы делаете?
Штефан вцепился в нее с другой стороны.
— Ульрика, подождите!
Ульрика вывернулась из их рук.
— Они забирают ее голос!
Она выскочила из тени и бросилась на Горбатого. Мужчина поднял глаза, выпустил певицу и попятился. Остальные культисты закричали и вскочили на ноги. Ульрика ударила мечом, целясь в голову, но колдун вскинул руку, и клинок замер в дюйме от его лица, словно наткнувшись на невидимую стену. Начав складывать руки в сложном жесте, Горбатый жестоко улыбнулся. Евгения, не обнаруживая себя, бросила в него разряд испепеляющей черной энергии. Колдун рухнул на пол, дергаясь и крича. Черные дуги, потрескивая, заплясали на его теле.
Ульрика хотела уже прикончить его, но тут культисты бросились на нее, вытаскивая из складок балахонов кинжалы. Она повернулась к ним и обнаружила рядом с собой Штефана. Он скалился.
— Ну или так, — прорычал он.
Вместе они кололи и пинали воющую толпу, протыкая глотки, вспарывая животы и рубя по ногам. Вампиры пытались пробиться к культистам, удерживающим слепую певицу, но не успели подобраться достаточно близко. Краем глаза Ульрика заметила серебристую вспышку и едва успела уклониться — серебряный кинжал проскользнул в дюйме от ее лица.
Она резко обернулась. Йодис, как всегда, одетая в одни татуировки, делала выпад вторым ножом. Ульрика отскочила. Они со Штефаном встали спина к спине, а четверо громадных мародеров, протолкавшись сквозь культистов, окружили вампиров.
— Да что же вы все время от нас убегаете, трупы, — обеими своими ртами произнесла Йодис.
Она обратилась к культистам, пытающимся увести слепую певицу.
— Бросьте ее! Убейте колдунью! — рявкнула она. — Вы двое, поднимите ее! И его! Чтоб их никто не мог достать!
Ульрика набросилась на мутанта, желая воспользоваться моментом, когда она отвлеклась, но мародеры прикрыли своего командира, а культисты тем временем принялись осторожно подкрадываться к Евгении, окружая ее.
Ульрика и Штефан оказались в круге блестящей рубящей стали — мечей мародеров. Не в силах помочь, девушка могла только наблюдать, как два культиста затащили слепую певицу на платформу и поставили рядом с тем, что держал в руках Фьеромонте. Один из них махнул рукой двум стоящим внутри колеса, а второй крикнул: