Что-то толкнуло в плечо. Ульрика закричала и очнулась, дернулась, потянулась за мечом. Голубь, хлопая крыльями, отлетел от нее, вспугнув остальную стаю. Птицы принялись вылетать из башенки. Девушка со стоном перекатилась на спину. Живот крутило от боли. Как долго она провалялась здесь? Она выглянула из маленького окошка. Ночь уже заканчивалась, небо на востоке светлело. Скоро наступит утро.
Утро?
Она вспомнила все, что произошло ночью, и ужас окатил ее холодной волной. Штефан сказал Галине, что до следующего заката она не доживет. Ульрика должна остановить его. Убить. Она поднялась на ноги. Живот взорвался болью, заставив с криком рухнуть обратно на пол.
И она должна сразиться со Штефаном? Нереальная задача. Она тяжело ранена, до рассвета осталось не больше часа. Она просто не успеет его найти. Даже если это ей удастся, нечего и мечтать справиться с ним. Ульрика слишком ослабла. Но, возможно, не стоило спешить. Не лучше ли позволить ему убить Галину и расправиться с ним уже после этого? Никаких особенно теплых чувств к ней Ульрика не испытывала. Да и не ощущала себя настолько преданной сестринству, чтобы спасать одну из ламий ценой жизни. Штефана можно выследить и прикончить потом, если захочется.
Но тут Ульрика поняла, что не может так поступить. Судьба ламий могла не заботить ее, но она дала клятву их защищать. Она не сдержала ее — ведь это именно Ульрика привела Штефана к ламиям. Воспользовавшись ею, Штефан убил Евгению и поймал в магическую ловушку душу Раисы — единственной из праажского ламийского сестринства, кого Ульрика могла назвать другом, и с честью для себя. Благодаря Ульрике Штефан добился почти всего, чего хотел. Ему оставалось только сделать последний шаг — расправиться с Галиной. Нельзя допустить, чтобы он его сделал. Даже ценой своей жизни. Дело не в мести. Больше всего Ульрике хотелось сорвать его игру.
Приняв решение, она снова поднялась на ноги и выползла из купола. Стиснув зубы от боли, Ульрика спускалась по наклонной крыше, но тут ей пришла другая мысль, и она встала. Остановить Штефана казалось правильным решением, но для этого нужно все тщательно распланировать.
Первое, наиболее очевидное — нужно добраться до тайного убежища Евгении. Где бы Штефан ни прятался, в конце концов он придет туда. Но до этого Ульрике обязательно нужно еще раз поесть. Поиски подходящей жертвы займут время. Она не успеет добраться до особняка Евгении до рассвета. А что, если Галина не впустит ее в дом? Ульрика не могла околачиваться возле него, поджидая Штефана. Солнце обратит ее в пепел. Ульрика зарычала и опустила голову. Как ни крути, ничего не выйдет. Время и солнце против нее. Все играло Штефану на руку!
Маска трагедии, которая до сих пор болталась на шее Ульрики, раздражала ее печальной гримасой. Девушка уже хотела сорвать ее, но тут ее осенило. Маска! Ну конечно! Как она сразу не додумалась! Она повернулась в направлении Новограда и поползла по крыше. У нее созрел план. Да, его воплощение займет время. Но если все сделать правильно, у нее появятся шансы выиграть схватку со Штефаном вне зависимости от того, днем это случится или ночью.
Пробираясь через город, Ульрика нашла подходящую жертву — им стал сутенер, который вел дела на заброшенной скотобойне, — и напилась до отвала. Она почувствовала себя намного лучше, но все же силы еще не полностью вернулись к ней. Ульрика двинулась к убежищу — пекарне. Она добралась туда с первыми проблесками рассвета. Солнце уже заглядывало в развалины, когда Ульрика скатилась по ступенькам в подвал и содрала с себя дублет, чтобы осмотреть рану, нанесенную Штефаном.
После этого девушка успела отоспаться и два раза поесть, и от разрыва остался только грубый шрам звездообразной формы. Но по тому, каким набухшим и жестким он был, Ульрика с легкостью определила — внутри у нее не все ладно. Словно в животе застрял туго надутый воздушный шарик, упирающийся под ребра. Ульрика понятия не имела, как это лечится и пройдет ли само со временем. Поэтому она просто перевязала живот, затянув его разорванной рубашкой так сильно, как только смогла. После чего начала готовиться к битве.
Для начала Ульрика разорвала последнюю целую рубашку на полоски, которыми плотно обмотала запястья и шею. Надела серый дублет и бриджи, зашнуровав их так тесно, насколько хватило сил. Поверх натянула кожаный плащ, который носила во время путешествия. Затем надела высокие, доходящие до середины бедер сапоги для верховой езды и тщательно заправила в них бриджи.
Теперь началось самое сложное. Маска трагедии защищала ее лицо, у плаща был капюшон, который прикрывал голову, но все равно еще оставались открытые для солнца участки: шея, лоб, глаза и рот в прорезях маски. Ульрике требовалось что-то вроде вуали, которой скрывали лица культисты. И ведь можно же было снять ее с того культиста на костре! Ульрика обругала себя за непредусмотрительность.