— Я только хочу узнать, все ли у нее хорошо, — сказала Ульрика. — Что она… что больше никто не наносил ей визитов.
— Не имею права говорить об этом. Уходите.
Ульрика тихо зарычала. Кожа ее и так зудела от солнечного света, а при словах этого олуха она потеряла остатки терпения.
— Идиот! Вы знаете, кто я! Я хочу знать, в безопасности ли ваша госпожа! Я хочу знать, жива ли она вообще!
Шаги удалились.
Ульрика яростно застучала в дверь.
— Да скажите вы мне, прах вас раздери!
— Она жива, — произнес голос за ее спиной. — Но это ненадолго.
Ульрика резко развернулась. Посреди переулка у фонтана стоял Штефан фон Кёльн. Тень от широких полей шляпы скрывала его лицо. Меч он держал в руке.
ГЛАВА 34
ДУЭЛЬ ПОД СОЛНЦЕМ
Ульрика выхватила меч и кинжал, выругавшись под нос. План пошел наперекосяк. Она надеялась, что Галина позволит ей войти в дом. Она рассчитывала, что сражаться со Штефаном придется внутри. Все еще было пасмурно, серые облака нависли над городом, но даже при таких условиях находиться снаружи оказалось очень тяжело. Она не может сражаться со Штефаном на улице. Солнце убьет ее.
Штефан двинулся вперед.
— Рад видеть, что вы уцелели, — сказал он. — Мне не хотелось даже думать, что эти стражники могут сделать с вами.
Ульрика фыркнула и отошла от двери, создавая себе пространство для маневра.
— О, они были очень добры ко мне, — сказала она. — Извлекли из меня меч, который вы воткнули. Жаль, я не прихватила его с собой, чтобы вернуть вам.
Штефан вздохнул.
— Я знаю, что вы мне не поверите. Но я просто защищался. Я не хочу причинять вам вред, даже сейчас.
— Да? А зачем вы тогда сжимаете в руках меч?
— Я пришел убить Галину, — сказал Штефан. — Просто отойдите и не мешайте мне — и нам не придется сражаться.
Ульрика покачала головой, незаметно приближаясь к нему. Ей достаточно нанести один решающий удар, пока она не обессилела полностью. Солнечный свет давил на нее — она словно таскала на плечах стальную наковальню.
— Использовав мое доверие, вы уже погубили Раису и Евгению. Третий раз вам не удастся обвести меня вокруг пальца и заставить нарушить клятву.
— На этот раз я не лгу, — сказал Штефан. — Да, я признаю, что использовал вас, чтобы добраться до них. Но таков мой долг. Но когда я говорил о нас, я говорил правду. Я дорос до того, чтобы… уважать вас. Я хочу, чтобы мы были вместе.
Ульрика зарычала и бросилась на него.
— Только если в одной могиле!
Штефан отбил ее клинок в сторону и, начиная сердиться, отступил назад.
— Я вас не понимаю. Вы говорили, что хотите стать защитницей Прааги. Именно это я и предлагаю. Мы можем править вместе. Станем истинными правителями, как вы и говорили, — чтобы уничтожать паразитов и защищать слабых.
Ульрика усмехнулась.
— Да вам на все это насрать.
— Нет, я в итоге понял, что ваш подход правильный, — ответил Штефан. — Это столкновение с культистами убедило меня, что мы должны принимать участие в делах людей. Если править, то править хорошо.
Ульрика заколебалась. Говорит ли он это все только с целью одурачить ее снова? Голос звучал искренне. Возможно, ей действительно удалось заставить его разделить ее взгляд на вещи. Но так ли это важно? Даже если Штефан на самом деле полюбил ее и теперь тоже считает, что убивать надо только преступников. Разве это мешало ему предавать ее, лгать ей, использовать ее и заставить предать вампира, которой Ульрика принесла клятву верности на крови? Кстати — и вогнать ей деревянный кол под ребра, и бросить на смерть любовь ему тоже не помешала!
Если попробовать взглянуть на вещи с другой стороны — а кто среди членов ее новой семьи так или иначе не пытался причинить ей вред? Гермиона не сомневалась, что Ульрика состоит в заговоре против нее. Евгения и Галина и подавно считали ее наемной убийцей. Фамке оказалась трусихой. Даже графиня Габриелла, которая помогала ей сделать первые шаги в этом новом мире, показала себя ненадежной, недостойной матерью. Только Раиса оказалась верным другом, но она теперь мертва — то есть даже хуже, чем мертва.
Ульрика вернулась мыслями в утро, когда они со Штефаном смешали кровь. Большего удовольствия она не испытывала ни в жизни, ни после смерти. Ей предстояла вечность — откажется ли она от этого удовольствия навсегда только ради чести, если, как уже можно видеть, в этой новой жизни честь — пустой звук?
Штефан стоял перед ней, такой красивый и сильный, и тоска по этому телу, по тому, что вампир мог дать ей, едва не взяла верх. Ульрике захотелось отбросить меч и упасть в его объятия. Умолять о прощении, позволить ему унести ее отсюда, из-под палящего жестокого солнца. Лишь остатки гордости удержали ее на месте. Честь могла ничего не значить для ее новых сестер — но разве она, Ульрика, не покинула сестринство именно поэтому?