Если она сдастся и перейдет на его сторону; если позволит тяге к удовольствию взять верх над собственной честью, она нарушит свою последнюю клятву — самую важную, ту, что дала самой себе. Тогда она станет ничем не лучше их. С тем же успехом можно было никогда не покидать Нульн.
— Извините, Штефан, — произнесла Ульрика наконец. — Я не верю, что перешагнувший через труп предшественника может стать хорошим правителем.
Она снова ударила его рапирой, он отбил, но контратаковать не стал.
— Чрезвычайно глупо с вашей стороны отвергнуть меня, — сказал Штефан. — Вы умрете здесь.
Ульрика пожала плечами.
— Мой срок на этой земле давно вышел.
Губы Штефана скривились от отвращения.
— Тогда я окажу вам услугу и помогу наконец убраться отсюда.
Она отбила удар кинжала и проскользнула под мечом, контратаковала, целясь Штефану в живот, но он заблокировал ее выпад чем-то, что держал в левой руке.
Это оказался черный осколок оникса длиной с кинжал.
Ульрика отшатнулась, задыхаясь и в изумлении глядя на осколок.
— Что такое? — спросил Штефан, осыпая ее градом ударов — и именно куском оникса. — Я думал, вы готовы к смерти.
— Это не смерть, — прорычала она, уворачиваясь от Кровавого Осколка.
Ульрика представить себе не могла, каково это — вечность в ловушке, в мучительной ясности рассудка, не в силах ничего предпринять, хоть с кем-то перемолвиться и словом, не ощутить ни воздуха, ни ветерка, ни движения. Если существует ад на земле, то это и есть вечность в Кровавом Осколке. И ведь он будет находиться в руках у Штефана — что делает все намного, намного хуже.
— Вы знаете, что происходит с вампирами после смерти? — спросил Штефан, продолжая атаковать. — Заточение в Кровавом Осколке все же приятнее.
— Это зависит от того, в чьих руках находится Осколок, не так ли? — возразила Ульрика.
В окне дома что-то шевельнулось. Ульрика покосилась в ту сторону. Кто-то в особняке наблюдал за схваткой из-за тяжелой портьеры.
— Так и есть, — ответил Штефан. — В руках жестокого владельца Осколка вы были бы обречены на вечные муки. Для этого мой господин и приказал мне убивать ламий при помощи Кровавых Осколков — они нужны ему для экспериментов. Он рассердится на меня за то, что я убил боярыню простым серебром, но я не мог заявиться с Осколками в ее особняк, их пришлось припрятать, и я не успел извлечь их из тайника до того, как мы попали на концерт.
— И в качестве извинения за это упущение вы преподнесете ему мою душу, — сказала Ульрика.
Штефан с очень серьезным видом покачал головой:
— Нет. Ни в коем случае. Вы не хотите быть со мной больше. Так я хотя бы получу Осколок, в котором заключена ваша душа. Я стану носить его у самого сердца.
— Надеюсь, он воткнется вам прямо в грудь, — сказала Ульрика и рубанула по руке, в которой он держал Кровавый Осколок.
Штефан уклонился и снова атаковал, обрушивая на нее и меч, и Осколок. Удар Осколком Ульрике удалось парировать, но меч вспорол левый рукав чуть выше края перчатки. Сталь едва добралась до кожи сквозь слои одежды, результатом стал легкий порез, но теперь лучи солнца беспрепятственно падали на обнаженную руку.
Ульрика отшатнулась, вскрикнув от боли. Кожа ее вздулась пузырями, над ней взвился дымок, запахло жареным мясом. Штефан снова бросился в атаку, и растерянная Ульрика не успела отбить удар. Меч вонзился в ее плечо, и снова в разрыв одежды попал солнечный свет. Боль от горящей на ней кожи пронзила ее и здесь.
Ульрика отступила за фонтан, шипя от боли и изрыгая проклятья. Все ее опасения сконцентрировались на Кровавом Осколке, и она совершенно упустила из виду, что и ранения, нанесенные обычной сталью, могут стать смертельными — ведь их схватка проходила днем, под лучами солнца! Как глупо! Солнце не просто делало ее слабой — оно убьет ее, выполнив работу за Штефана.
Ульрика натянула плащ, прикрыв дыру на плече, но с порванной одеждой на левой руке ничего не смогла поделать. Стоило ей поднять руку — для атаки или чтобы парировать удар, — и безжалостные лучи солнца снова попадут на кожу, сжигая ее. Даже сейчас, в тени, боль и не думала проходить. Словно в руку Ульрики втыкали меч, только что вытащенный из раскаленного горнила.
Штефан обошел вокруг фонтана.