Женщины охнули и замолчали, осознав, что за ними шпионили, но за секундным затишьем последовала буря протестов: каждая попыталась оправдаться и очернить остальных. Ульрика моргнула. Лашмия и ее охрана все это время находились здесь? Они с Фамке прошли мимо них, когда входили? То, что она ничего не почувствовала, не удивительно. Ее колдовское зрение не многим лучше человеческого, но то, что никто из присутствующих ламийских чародеек и некроманток тоже ничего не заподозрил, кое-что говорило о силе Лашмии.
Эмиссар резким жестом пресекла гомон:
— Довольно. Вы — ламии. Вы знаете, как разбираться со шпионами. Скормите им ложь, натравите на их хозяев. Чего вы не знаете — или о чем забыли, — это как объединиться в трудное время. — Она вздохнула. — Наша милостивая королева смиренно признает, что в этом есть и ее вина. С последнего возвышения Сильвании минули века, а она дала своим дочерям расслабиться и благодушествовать. Позволяла им интриговать друг против друга, веря, что сильнейшие поднимутся, но в процессе они, увы, забыли, кто их настоящий враг.
Лашмия повысила голос, перекрывая новую волну возмущенного ропота:
— Этому мы положим конец. Не допустим, чтобы мелкие семейные ссоры погубили нас. Мы объединимся и победим, как было триста лет назад.
Ламии искренне зааплодировали. Некоторые выкрикивали:
— За королеву! За Ламию!
Но когда возгласы смолкли, вперед выступила, уважительно склонив голову, старуха в высоком воротнике.
— Спасибо, что напоминаете нам о наших обязанностях, госпожа, и я первая готова поклясться поддерживать новое единство. Однако это не меняет того факта, что предатели существуют и от них надо избавиться. — Она повернулась к графине Габриелле, оскалив редкие зубы. — Мне точно известно, что эта полусильванка, мать подлого Кригера…
Лашмия вскинула руку, и карга одеревенела от боли. Капли крови выступили из пор на ее лице и руках, точно веснушки, из глаз потекли кровавые слезы. В гробовой тишине зрители наблюдали, как туловище старухи сплющивается и скручивается, словно сжимаемое могучей невидимой дланью.
— Я сказала — довольно. — Голос Лашмии звучал спокойно, в то время как старая карга содрогалась и шипела в агонии. — Предатели есть в каждой армии, как и шпионы при каждом дворе, но их присутствие не должно парализовать нас, когда враг наступает. В конце концов мы их выявим, но ждать и откладывать действия из-за них не станем, ибо время не терпит.
Она опустила руку, и старуха рухнула перед алтарем, задыхаясь, всхлипывая, пытаясь свернуться клубком и подтягивая колени к подбородку, а струйки крови стекали по ее морщинистым щекам и пачкали каменный пол.
— А сейчас, — Лашмия повернулась к остальным, будто ничего не случилось, — докладывайте. Что мы знаем о планах сильванцев и что можем противопоставить им?
Собравшиеся сестры мешкали, тревожно поглядывая на корчащуюся старуху, но графиня Габриелла поднялась и сделала реверанс.
— Госпожа Лашмия, — начала она, глядя прямо в глаза эмиссара. — Как вам, несомненно, известно, Карл-Франц покинул Альтдорф и направляется в Нульн. Заявлено, что он ведет армию, чтобы подавить «вампирское восстание», якобы разгоревшееся здесь. Однако истинная причина в том, что Альтдорф стал слишком опасен. Страшная чума выкашивает город, не щадя ни богатых, ни бедных, заглядывая даже в имперский дворец. Слухи о том, что хворь разнесли аристократы, спавшие с немертвыми соблазнительницами, и что Карл-Франц тоже заражен, спровоцировали бунты и угрозы убийств.
— А также разоблачения, госпожа, — добавила длинноволосая девочка, сидящая на спине слепого раба. — Всех моих возлюбленных сестер в Альтдорфе выявили, и маскировка под жен, мастериц и куртизанок не спасла их. Толпы таскали по улицам их почерневшие тела, выставляя трупы напоказ и называя это доказательством большого вампирского заговора.
— Так и есть, — начала Габриелла, — это доказательство…
— Заговора сильванцев, — закончила Лашмия.
— Да, госпожа, — кивнула Габриелла. — Мы считаем, что за всем этим стоят сильванцы: за эпидемией, разоблачениями и бунтами, из-за которых Карл-Франц отослал от себя самых доверенных охранников. Все это затеяно ради того, чтобы лишить императора защиты, вытеснить его на открытое пространство. Возможно, они даже приложили руку к тому, чтобы подтолкнуть его в сторону Нульна.
— И вы полагаете, что сильванцы намерены убить его здесь и спровоцировать гражданскую войну в Империи?
— Да, госпожа. Что позволит армии, которая собирается в Голодном лесу, выступить, не встречая сопротивления.